Идегей. Татарский народный эпос - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания
Сломила усталость их,
И сил не осталось в них.
Тут сказал Идегей:
«Семнадцать, семнадцать мои!
Если на три я вас разделю,
Не разложитесь тройками вы.
Если на два я вас разделю,
Не разложитесь двойками вы.
Если на пять я вас разделю —
Это будет затеей пустой.
Ни один из вас без меня
Другому не станет четой.
«Семнадцать, семнадцать мои!
Восемнадцать вас будет со мной.
Восемнадцать – с думой одной,
Восемнадцать – с единой душой,
Восемнадцать – с целью большой.
Пусть помнит каждый из вас:
О жажде сказав, не тужи,
О голоде прямо скажи.
Ты жаждешь? Достану воды.
Голодным добуду еды.
Одежда истлеет в пути?
Клянусь я другую найти.
Погибнет твой конь? Уплачу.
Погибнешь ты сам? Поскачу,
Предам баялыч[39] огню,
Омою, как должно, тебя,
Достойно похороню.
Не умрёт в дороге джигит,
Если к цели не долетит.
Джигит не горит в огне,
Не тонет в морской глубине.
«Завтра» – забудь! Говори: «сейчас».
Пока я жив, не умрёшь,
Не умрёшь, не уйдёшь от нас.
Тяготы на себя не возьмёшь.
Ослабеет твой конь худой –
Бесседельного приведём.
Конину сухую найдём –
Для нас она станет едой.
Травинку сухую найдём,
Называемую сэрдой[40], –
Для нас она станет едой.
Найдём коренья эттик[41] –
От них даже зверь отвык –
Для нас они станут едой.
Мы ведать не будем бед,
Ягоды мы найдём,
Наполненные дождём, —
Для нас они станут питьём,
Сладостным, как шербет».
Ещё Идегей сказал так:
«Свояк – не свояк, земляк – не земляк,
Разве не все мы – одно?
Не каждому разве дано
Семнадцать верных друзей?
Семнадцать, храбрых семья,
Семнадцать, радость моя!
Умоемся на заре,
Усядемся на ковре.
В отгадчики вас я беру.
Видел я сон в эту ночь.
Если мой сон к добру,
Истолкуйте его к добру.
А если мой сон дурной, –
Когда ж не к добру мой сон, –
Семнадцать, вокруг меня
Стойте крепкой стеной!
Я ночью сегодня во сне
Сидел на белом коне,
На седле золотом:
За гриву держал я коня.
И кречетом стал я потом:
Охотничья стать была
И белые два крыла.
Взлетал я в горный предел.
Встретился мне серафим.
Поговорил я с ним
И далее полетел.
Навстречу мне – серый гусь.
Подхватываю его
И вот на Синай сажусь,
Грудинкой насытив себя…
Семнадцать! Поведайте мне
Всю правду об этом сне.
Что может он означать?..»
Семнадцать мудрых бойцов
Стали обдумывать сон.
Подходили со всех концов,
Подходили со всех сторон,
Передумали сотни дум,
Пересох у каждого ум,
А сон объяснить не могли.
Был среди них один старик.
Был он опытом умудрён,
В тайну многих вещей проник.
Поднялся и молвил он:
«Эй, Идегей, Идегей!
У ребёнка палочка есть,
Значит, сумеет он
На жеребёнка сесть.
Жеребёнок в возраст придёт, —
Четырёх он достигнет лет.
Четырёх он достигнет лет, —
Ретивым станет конём.
Если поскачешь на нём
Вперёд и только вперёд, —
До цели он доведёт!
Если ты сегодня во сне
Сидел на белом коне,
Под тобой – золотое седло, —
Значит, цели достигнешь ты,
Засияет оно светло!
Если на небо ты взлетел,
Если вышел к тебе серафим,
Если ты беседовал с ним
И была ясна его речь, —
Значит будут с этой поры
Ирены[42] тебя беречь!
Если гусь пролетел в вышине,
Если гуся поймал ты во сне,
Если сел на гору Синай,
Грудинкой насытил себя, —
Это значит: врагов погубя,
Навеки прославишься ты.
С Токтамышем, изгнавшим тебя,
Навеки расправишься ты.
Ты сравняешь с долом[43] его,
Овладеешь престолом его
И его державой-ордой —
Девяностоглавой ордой.
Мощь её отнимешь ты,
И опять обнимешь ты
Красавицу Айтулы!»
И сказал муж Идегей:
«Эй, семнадцать, семнадцать мои!
Поскорей оседлаем коней.
Если шумом разбудим степь,
Недоступную людям степь, —
Мы поедем дорогой степной!
Если ступающий цок-цок,
В небо взметающий песок,
Сможет, простор топча земной,
Копытами землю развернуть,
И найдёт в глуши степной
Разворачивающийся путь, —
Пустимся по тому пути!
Если взор увидит, остёр,
Огненный, огненный костёр, —
У костра накормим коней!
Если мы вступим без преград
В каменный, толстовратный град, —
Остановимся на ночлег!
Скачут семнадцать человек,
Восемнадцатый – Идегей.
Ступающий цок-цок,
Взметающий песок,
Сумел, топча простор земной,
Копытами землю развернуть
И нашёл в глуши степной
Разворачивающийся путь,
И поскакал по тому пути.
Огненный, огненный костёр
Прежде пылал, ездоков маня.
Но вместо огня, вместо огня
Идегей золу нашёл.
Не попал он в каменный град,
Не увидел запертых врат:
Каменную мглу нашёл,
Он страны, кружась, не нашёл,
Войска, вооружась, не нашёл.
И поскакал опять Идегей
Посреди безлюдных степей.
Вскоре пред ним предстал тияк.
Увидав этот каменный знак,
Всадник к нему поспешил.
Там в дозоре стоял сургавыл[44].
Вот что сказал Идегей:
«Эй, сургавыл, эй, сургавыл!
Разворачивающийся путь
Дрожал под копытами коня.
Огненный, огненный костёр
Сиял перед взорами коня.
И пепел нашёл я вместо огня!
Не вступил я в каменный град,
Не увидел запертых врат,
Я страны, кружась, не нашёл,
Войска, вооружась, не нашёл,
Не нашёл своего врага.
Эй, сургавыл, сургавыл!
Вижу, есть у тебя серьга,
Где же твой народ, сургавыл?
Где твой сладкий мёд, сургавыл?
Настолько, что ли, ваша страна
Поругана, осквернена,
Что арба не хочет сюда въезжать?
Настолько, что ли, ваша страна
Немилостива и жадна,
Что путник не хочет сюда вступать?
Тияк[45] её – здесь, где же она –
Виденная когда-то страна?
Чья вы земля? Чей вы язык?
Чьей веры здесь течёт родник?»
Так отвечал сургавыл:
«Ты слыхал о муже таком:
Ударишь его топором, —
Голова не отскочит с плеч?
Пустишь ты в дело меч,
От меча не получит ран?
Батыр батыров этот муж,
Землевладыка, великан,
Кара-Тиин-Алып-Юсунчи.
Под тобой – его земля.
Бежит река Сыр-Дарья.
За Сыр-Дарьёй – Самарканд.
Знает о нём подлунный мир.
В Самарканде сидит эмир,
Эмир Бырлас Шах-Тимир.
У него – красавица дочь,
И зовут её – Акбиляк.
Кара-Тиин – наш враг:
С шахом-отцом её разлучив,
С Белым Дворцом её разлучив,
Кара-Тиин её увез,
Заставив алое лицо
Вянуть от горючих слёз.
Виденный тобой тияк –
Кара-Тиином поставлен был…
Сорок привязав кобыл,
Сорок верблюдов погнав,
Сорок погонщиков погнав,
Сорок погонщиков-рабов, –
Сам он у зелёных трав,
Там, где
