Дравьясанграха-вритти - Брахмадева

Приводится пример – подобно тени для путников. Материя и души перемещаются сами по себе, она не удерживает их. Так, например, если, с подлинной точки зрения, высшая благость в форме «нектара» счастья, порожденного самосознанием, является причиной покоя в собственной сущности, так и прежде в виде преданности сиддхам, согласно приведенной гатхе:

siddho ‘haṃ suddho ‘haṃ aṇaṃtaṇāṇāiguṇasamiddho ‘haṃ|

dehapamāṇo ṇicco asaṃkhadeso amutto ya |1 |151

1. Я – сиддха, я – чист, я – носитель безграничного знания и других атрибутов, соразмерен телу, вечен, бестелесен, с неисчисляемыми точками пространства.

При определенном устроении сиддха также является вспомогательной причиной внешних частей способных [к освобождению душ], так и благодаря собственной материальной причине субстанция условие покоя [является] вспомогательной причиной пребывания у покоящихся самих по себе душ и материи. С обыденной [точки зрения], мир подобен тени или подобен земле – таков смысл сутры. Так приведена гатха в качестве истолкования субстанции условие покоя |18 |.

Затем сказано о субстанции пространство:

avagāsadāṇajoggaṃ jīvādīṇaṃ viyāṇa āyāsaṃ |

jeṇhaṃ logāgāsaṃ allogāgāsamidi duvihaṃ ||19 ||

19. Знай, что пространство способно предоставлять место душам и другим [субстанциям].

По джайнскому [учению], оно двух видов: пространство мира и пространство не-мира.

Комментарий. О ученик, знай, что пространство способно предоставлять место душам и другим [субстанциям]. [Вопрос: ] в чем отличие? [Ответ: ] jeṇhaṃ – джайнское, оно – Джины или: джайнское – провозглашенное Джиной. И оно [бывает] двух видов благодаря разделению на пространство мира и не-мира. Теперь [приводится] пространное [объяснение: ] если же, с подлинной точки зрения, среди собственных чистых неисчисляемых точек пространства размером с пространство мира, являющихся вместилищем совершенного знания и других безграничных атрибутов, включающих природу высшего «вкуса» благодаря наслаждению «нектаром» естественно чистого счастья, они остаются сиддхами, так и, с иносказательной неразличающей обыденной [точки зрения], говорится: «Они обитают на вершине освобождения». Это было обосновано [ранее]. И это освобождение таково, именно в том месте, в котором пребывает лишенный кармы атман благодаря высшему созерцанию, и нигде в другом. Он пребывает именно в том месте созерцания, на вершине мира, отказавшись от кармической материи, устремившись ввысь в силу собственной природы; именно эта вершина мира иносказательно называется освобождением, подобно тому как обслуживаемое людьми, являющимися «тиртхой»152, место в виде земли, воды и т. п. иносказательно называется «тиртхой». Таким же образом это сказано и для постижения счастья. Подобно тому как если все субстанции, с подлинной точки зрения, занимают собственные точки пространства, так и, с иносказательной неразличающей обыденной [точки зрения], они пребывают в пространстве мира. Такова мысль благословенного почтенного божественного Немисиддханты |19 |.

Так, пространство мира устанавливается благодаря особенности:

dhammā ‘dhammā kālo puggalajīvā ya saṃti jāvadiye |

āyāse so logo tattā parado alogutti ||20 ||

20. В том пространстве, где существуют условие движения, условие покоя, время, материя и души, – это мир.

То, что за его пределами, названо не-миром.

Комментарий. Мир – это то, где существуют условие движения, условие покоя, время, материя и души. Ведь также сказано, что мир – то, где встречаются, воспринимаются души и другие категории. За его же пределами, во внешней части находится пространство не-мира. [Возражение: ] здесь царский купец по имени Сома сказал: «О, благословенный! Субстанция пространство – размером с бесконечную часть совершенного знания, в ее же бесконечной части в самой средней части располагается мир. Он безначален, конечен, никаким человеком не сотворен, не разрушаем, не поддерживаем и не охраняем153. Точно так же в неисчисляемой точке пространства его неисчисляемой точки [пребывают] бесчисленные души и материя с бесчисленными атрибутами, субстанции неисчисляемых атомов времени размером с пространство мира, двоица условия движения и условия покоя, каждая – размером с пространство мира. Эти характеристики приведены [ранее]. Каким же образом оно может предоставлять место этим категориям? [Ответ: ] Благословенный сказал – подобно свету множества светильников в одном светильнике, подобно единому вкусу патоки в одном флаконе множества оттенков, подобно пеплом наполненному сосуду с ворсинками и молоком верблюдицы – этими и другими примерами [показывается, что] в силу наличия особой способности проникновения даже в неисчисляемые точки пространства устроение в мире не противоречит проникновению. Если бы не было способности к такому проникновению, то в этом случае только у неисчисляемых первичных атомов в неисчисляемых точках пространства было бы такое устроение, а также все души как, с чистой подлинной точки зрения, были бы незатемненными в виде способности, имея чистую пробужденную единую собственную природу, так и, с обыденной точки зрения, в проявленной форме; но это не так – в силу противоречия непосредственному восприятию и в силу противоречия агамам. Так приведены две гатхи в форме описания субстанции пространство |20 |.

Затем описывается собственная форма подлинного и обыденного времени:

davvaparivaṭṭarūvo jo so kālo havei vavahāro |

pariṇāmādīlakkho vaṭṭaṇalakkho ya paramaṭṭho ||21 ||

21. Обыденное время – то, что [является] изменяющей субстанции природой, характеризуемое изменением и т. п.; в высшем смысле [время] – характеристика настоящего.

Комментарий. davvaparivaṭṭarūvo jo – что [является] изменяющей субстанции природой; so kālo havei vavahāro – это форма обыденного времени. [Вопрос: ] каким же это образом возможно? [Ответ: ] pariṇāmādīlakkho – характеризуется действиями и изменениями предшествования и последования, поэтому «характеризуемое изменением и т. п.». Теперь описывается подлинное время: vaṭṭaṇalakkho ya paramaṭṭho – а в высшем смысле [время является] характеристикой настоящего. Так, например, тот новый или старый модус изменения души и материи, который имеет собственную форму длительности в виде мгновений, часов и т. д., он является формой модуса субстанции обыденного времени. А также сказано в санскритском трактате: «Время обозначает длительность»154; эта длительность, имеющая модусы в виде мгновений, часов и т. д., обозначает обыденное время, но не модусы. Такова мысль [автора]. Поскольку длительность, связанная только с модусами, считается обыденным временем, именно постольку лишь изменения, связанные с душой и материей, считаются модусами, так и виды перемещения в другое место или виды, характеризующие доение коров, приготовление пищи и т. п., являются действиями; так и удаление, и приближение, созданные временем, характеризуются и известны как предшествование и последование, и они называются характеристиками предшествования и последования действий и изменений. Затем сказано о подлинном времени как сущности субстанции. Благодаря сущности собственной материальной причины у множества изменяющихся самих по себе категорий, подобно нижнему камню гончарного круга, подобно огню при обучении в холодное время155, это сопутствование измененным субстанциям называется настоящим. Именно эта характеристика, которая характеризует настоящее, является подлинным временем, имея сущность субстанции атомов времени. Так следует знать собственную сущность обыденного времени и собственную сущность подлинного времени.

[Возражение: ] некто сказал: «Если сущность мгновения – именно