Жиль - Пьер Дрие ла Рошель
Он предложил ей пройтись по Люксембургскому саду.
— Очень хорошо, — сказала она, — мне нужно немного размяться, я три часа проторчала в лаборатории старикана Пико... Я сегодня не завтракала, так что прошу меня извинить.
Она купила рогалик и плитку шоколада.
— Тогда зайдем в какое-нибудь кафе.
— Ах, нет, я ненавижу кафе, особенно те, что в этом квартале. Они битком набиты бездельниками.
Минуту спустя он сжалился над ее нетерпением:
— Что вы думаете о моих отношениях с Мириам Фальканбер?
— Что я о них думаю? Но почему вы меня спрашиваете об этом?
— Что вы думаете о моей женитьбе на Мириам?
— Ваши отношения и ваша женитьба — две разные вещи.
— И в самом деле, — поразился Жиль. — Об этом я как-то не подумал. Он был поражен. Всегда помышляя только о женитьбе на Мириам, он
никогда не думал о том, что может овладеть ею, — этот факт, который был ему прекрасно известен, неожиданно наполнился огромным смыслом. Рют глядела на него оторопевшими глазами, с трудом дожевывая рогалик.
— Полноте, вы же любовник Мириам.
Слово "любовник" она произнесла с заметным усилием. Жиль почувствовал, что она вполне целомудренная девица и за свободу нравов выступает лишь в теории.
— Что? — подскочил Жиль.
— Как вы, однако, стыдливы, — вскричала она, не понимая смысла его восклицания. — Вы любовник Мириам — или этого вам мало? Зачем желать чего-то другого? Вам невероятно повезло — вы оба совершенно свободны. И
если вы спрашиваете у других, как относиться к вашей женитьбе, значит, вы не уверены, что вам следует жениться. Это сомнение — еще один довод в пользу того, что вы должны избежать такой бесполезной вещи, как брак... И она удовлетворенно потерла ладони, к которым пристали жирные крошки.
— Вам душно. Давайте выпьем хоть лимонада в этом киоске.
— Как вам будет угодно.
Он еще раз убеждался в том, насколько трудно быть откровенным: Рют, так же как Мириам, лишь содействовала его лицемерию. Однако он все-таки продолжил битву с самим собой.
— Я вижу, что вы противница нашей женитьбы. Это для вас вопрос принципа? Быть может, вы вообще противница брака?
— Нет, но в отношении вас и Мириам.. — Она внезапно смутилась. Жиль ждал. Она заговорила опять, но ничего нового больше не сказала: — Вы оба свободны, ничто вас не торопит, вам раньше нужно как следует друг друга узнать. Так что же, вы с нею не спите?
Жиль счел ее смешной.
— Рют, вы еще девушка?
Она покраснела и утвердительно кивнула.
— Не вижу тут никакой связи, — сказала она. Жиль не настаивал. Рют продолжала: — Почему вам не стать любовником Мириам? Большего ей не надо. Но ведь не она же...
Она опять покраснела, недовольная тем, что мысленно унизила свою подругу.
— Я никогда об этом не думал, — сказал Жиль.
— Тогда в чем же дело? Или ваша религия вам?.. Нет, религия тут, конечно, ни при чем. Вы неверующий?
При последних словах Рют метнула в него пронзительный взгляд.
— Кто вам сказал, что я неверующий?
Жиль при этом размышлял. "Как я был прав, что решил поговорить с этой девушкой. Вот я и вспомнил, что я католик. Постой, постой, ведь в церкви я венчаться не буду. Мириам католичка, я это знаю. Но у нее не лежит сердце к подобным маскарадам". Он вдруг с удивлением понял, что эта мысль его радует. Такое открытие посеяло беспокойство; он обнаружил, что так смело бросается в пучину брака только лишь потому, что дверь за ним остается открытой. Возможен развод. Он не хочет сочетаться с Мириам церковным браком, чтобы не потерять возможность в один прекрасный день жениться по-настоящему.
Рют глядела на него со значительным видом, заинтриговавшим его.
— А вы? Ведь вы... еврейка, не так ли? — спросил он.
— Черт побери! Конечно, еврейка! И верующая, глубоко верующая еврейка, представьте себе!
Жиль удивился, поразмыслил. У него мелькнула догадка.
— Вам неприятно, что Мириам католичка?
Однажды в разгворе с ним Мириам упомянула, что родители ее крестили, ее и обоих братьев.
— О, да!
Он понял, что Рют с самого начала именно к этому и клонила.
— Ее вины здесь нет, — сказал Жиль. — Это родители...
— Да, но она... Впрочем, она себя католичкой и не считает.
Жиль вздрогнул, внезапно почувствовав, что натолкнулся на какую-то стену. Что представляет собой верующий еврей?
— Какова же она, ваша вера? Рют опять покраснела.
— Наверно, я покажусь вам старомодной. Но считаю, что браки должны заключаться между единоверцами.
— Значит вы сами... Вы не могли бы выйти замуж за католика? Смущенная Рют покачала головой.
— Следовательно, вы не можете выйти замуж за три четверти, если не больше, французов... поскольку они христиане.
— Не могу.
— И поэтому... — внезапно с острым любопытством Жиль спросил себя, что он думает по поводу того, что Мириам еврейка, и какую роль это обстоятельство сыграло в их отношениях. Ибо он с удивлением ощутил, что какую-то роль оно все же сыграло. — Поэтому вы не хотели бы, чтобы мы с Мириам поженились.
— Да, не хотела.
— Вы ей об этом сказали? Что она вам ответила?
— О, не мое дело давать ей советы!
— Почему же? Разве вы не подруги?
— Я полагаю, она сама знает, что ей следует делать. Тем более, что она умнее меня.
— Но вы с ней говорили об этом?
— Попутно. Но...
— Впрочем, дело не с этом, — неожиданно прервал ее Жиль. — главное заключается в том, что Мириам богата, а я беден.
Рют удивилась; об этой стороне вопроса она, кажется, вообще не задумывалась. Жиль увидел, что сейчас она его снова поддержит в его лицемерии.
— Какое это имеет значение? — небрежно сказала она.
— Очень большое. Я себя спрашиваю, не привлекают ли меня ее деньги.
— Даже если это и так... Деньги — лишь дополнение к целому ряду ее прочих достоинств. Она красива, необычайно умна. И что важнее всего, она — личность.
— Да, конечно, — согласился Жиль, сделав над собой некоторое усилие. Все эти качества, при всей своей очевидности, больше
