Речные рассказы - Александр Исаакович Пак

Со страшным треском на дамбу полз ледяной вал. Он соскальзывал и с новой силой взбирался.

На берегу кричали, ахали, предупреждали, это сейчас перевалит.

— Берегись! А а а а… — гудела толпа. Мальчишки неистовствовали, кружились как галки.

Огромный ледяной гребень взобрался на дамбу. На палубе заметались. Ключев приказал, чтобы от колес отталкивали баграми мелкий лед.

Трубы пароходов отчаянно дымили. Ветер гнал дым вперед. Над дамбой стояли черные облака.

Достигнув вершины, ледяной гребень потерял силу, лег на дамбу и неподвижно застыл на ней.

Второй вал пошел через двенадцать часов. Он был страшнее первого. Новый гребень льда взобрался на первый. Раздавался треск и страшный хруст, там, за дамбой, и после каждого удара второй вал толчками подвигался к обрыву. Становилось жутко до холода в груди; казалось, тяжелые льдины, взгромоздившись друг на друга, вот-вот перевалят через дамбу и по ее наклонной стене с высоты трехэтажного дома обрушатся вниз, на суда, раздавят их, сомнут, унесут обломки в страшном, неудержимом потоке. Когда второй гребень льда застыл, придавив первый, Ключев крикнул вахтенному матросу:

— Кузьма, готов обед?

Матрос растерялся от неожиданности. Два дня капитан не спрашивал обеда и вдруг в самую тяжелую минуту…

— Нет… есть… так точно… Сейчас на камбузе.

— Неси в каюту, — приказал Ключев и, обернувшись к Сутырину, сказал, что третий вал будет ночью.

— Кушать не хотите?

Сутырин, еще не оправившись от волнения и испуга, отказался. Когда Ключев вышел из рубки, Егоров кивнул ему вслед, проговорив:

— Всё знает наперед, как бог.

— Речной, — добавил Сутырин и рассмеялся, легко, свободно.

Как и предсказывал Ключев, третий вал пришел ночью. Его приближение узнали по треску и гулу за дамбой.

Когда рассвело, речники увидели третий гребень. На дамбе выросла еще одна стена, зубчатая как скала.

Теперь высота дамбы была равна пятиэтажному дому.

Встретив неодолимое препятствие, ледоход обогнул дамбу и прошел через свободную часть реки.

Через три дня по реке уже плавали мелкие, редкие льдины. А у дамбы, потерявшей теперь правильную форму и выглядевшей огромной горой, возник ледяной затор.

Ключев позвонил в машинное отделение:

— Малый вперед.

Суда обогнули дамбу и вышли на чистую воду, а еще через десять часов смазка была доставлена в затон флоту, который лишь подымал пары.

Спустя два дня отряд подрывников взрывал дамбу. По всей округе грохотали взрывы. Дамба крепко стояла и медленно поддавалась разрушению. К самой середине дамбы подвели пятидесятикилограммовый заряд аммонала и подожгли шнур. Глыбы льда, мелкие осколки, ветки, хворост, вода и пар взметнулись в воздух. Когда все улеглось, подрывники с досадой увидели, что разрушена только небольшая часть дамбы. Они вызвали на подмогу еще один отряд подрывников…

С той поры, когда какое-нибудь судно осенью застревала в плесе, речники говорили:

— Надо строить дамбу Ключева.

ВЕСЕННЯЯ НОЧЬ

В Роданово-городище, что прижалось к берегу большой реки чуть повыше речек Сынва и Большая Талыма, шли последние приготовления к отправке в рейс первого плота.

Первый пароход в эту навигацию, пароход «Серп», пришёл утром в шторм и снегопад и отстаивался у берега. Сплавщики встретили его радостно, как встречали всегда этого утвердителя весны, и, несмотря на шторм и мокрые хлопья снега, работали споро и весело.

Спустились сумерки. Сплавщики собрались на отдых.

— Куда? А плот кто кончит? Дядя? — сказал капитан судна Ключев, становясь поперек дороги. — Не пущу.

Сплавщики, крепкие парни в резиновых сапогах и ватниках, насквозь промокли и устали. Кто-то из них засмеялся. Они не знали, шутит ли старый капитан или говорит серьезно, сердиться им или смеяться.

— Пусти, Степан Алексеевич, — сказал бригадир, — куда торопиться, шторм, тьмища какая. Отстаивайся до утра.

— Не могу опоздать. Первый плот в эту навигацию.

— Не мальчик, что горяч, расколотишь плот. Смотри, вон как дает. Небось, обстановки нигде нет.

Ключев на мгновение задумался. Бригадир говорил правду. Обстановку еще не успели поставить, ночь была на редкость темной, да и шторм еще не совсем утих. Опасно итти.

— Утро вечера мудренее, Алексеич. Просушись-ка лучше, — сплавщики намеревались пойти.

— Нет, ребята, — загораживая тропинку, сказал капитан, — в Сталинград телеграмму послали, что древесину ведет Ключев. Не могу спать, уважьте, делов-то пустяки осталось.

Сплавщики переглянулись, поворчали, но поработали еще часа два.

Наконец на плоту отдали крепежные цинки, зажгли все фонари в домах, что стояли в хвосте и голове каравана. Засветились окна. Рабочие, дети, женщины и старики, все немногочисленные обитатели Роданово-городища высыпали на берег прощаться с пароходом.

На мачте судна засветились ходовые огоньки, в колесах зашипел пар, зашлепали плицы. Огромный караван медленно двинулся в путь. «Серп» тянул плот в двадцать тысяч кубометр ров леса.

— Счастливого плавания, — кричали с берега.

Ключев послал в ответ приветственные свистки, эхом отозвавшиеся в лесах.

Ветер заметно утих, но еще гулял по реке, надувая волны. Медленно исчезали огоньки Роданово-городища. Караван одиноко шел среди реки, разлившейся в эту пору широко, как море.

Огоньки на плоту и свет в окнах домов создавали впечатление плывущего поселка. Команда парохода была настороже. Всем было ясно, как велика ответственность судна, от которого зависела судьба древесины, столь нужной возрождающемуся Сталинграду.

Тьма сгустилась, ночь стушевала берега, деревья, кусты. Ветер унялся, но ему на смену полил дождь, совсем затемнивший путь.

С капитанского мостика Степан Алексеевич Ключев всматривался в черную даль, напрягая память, выбирая путь каравану.

Вот здесь где-то проходит летний фарватер, огибает черный осередок. Вдоль берега должен тянуться хвойный лес. Но как увидеть его, если всё кругом окутано непроницаемой темнотой.

Где-то справа под небом капитан увидел темную, зубчатую полосу и сообразил, что это лес. Тотчас же он свистком вызвал матроса к наметке. По мокрой палубе скользнула тень женщины и еще через минуту с носа судна раздался высокий девичий голос:

— Не маячит, не маячит!

Это матрос Ольга Зеленкова наметкой измеряла глубину реки.

— Право на борт, — тихо сказал Ключев.

Сын капитана Виталий, неизменно стоявший вахту с отцом, быстро перевел штурвал. Виталий сел на пароход, когда судно, подымаясь вверх, проходило мимо большого уральского города. В техникуме еще не кончились занятия, но молодого Ключева отпустили на практику к отцу.

Капитан нашел ориентир — силуэт далекого леса, по которому и держал курс каравана.

Потекли спокойные минуты. Капитан узнавал горные отмели, угадывал берег. Наметка показывала, что воды достаточно и буксировщик шел полным ходом. По палубе двигались темные фигуры матросов, молча и точно выполнявших свое дело. Дождь монотонно стучал по железной крыше рубки, Из-редка на носу били склянки:

— Дзвинь-дзвон, дзвинь-дзвон…