Речные рассказы - Александр Исаакович Пак

Буров снарядил целую экспедицию специалистов, которая вылетела на самолете в Лебяжье, чтобы на месте решить о мерах защиты судов. Когда комиссия прибыла на «Серп», остывший и разоруженный, Ключев находился в бане, почерневшей бревенчатой избенке при усадьбе хозяина-колхозника, у которого он квартировал.

Егоров прибежал за капитаном. Через дверь, из щелей которой пробивался пар, он прокричал капитану о важных гостях.

— Пускай подождут, попарюсь, — ответил Ключев.

Больше от него нельзя было добиться ни слова. Он, видимо, с наслаждением парился. Егоров был в явном затруднении, не зная, как передать комиссии ответ капитана.

Приведя караван к Лебяжьему, Ключев добыл в райсовете жилье для команды, разместил ее, отправил сына в техникум на попутной машине, послал жене телеграмму, чтобы привезла зимние вещи, белье, поставил у судов охрану и только после этого лег спать. Спал он сряду 22 часа. А когда проснулся, не понял, где находится, и не узнал людей, окруживших его — хозяина дома, пожилого колхозника, уступившего ему комнату до весны, и его семейства.

По приказу капитана команда два дня отдыхала. Ее отдых совпал с тем временем, когда колхозники на трудодни получили уже изрядно хлеба, меду, других продуктов и немало денег. Теперь они праздновали сбор урожая и на-славу угощали речников, которые рассказывали о своем ледовом походе, рисуя всякие ужасы и выдумывая небылицы. Доверчивые колхозники ахали и подливали речникам медок, брагу, подкладывали жирные куски свинины: «кушайте, мол, родимые». Из одной избы ходили гурьбой в другую, всюду встречая радушное гостеприимство. Два дня в деревне не умолкала песни и гармоника.

Погуляв, взялись за работу. Райисполком отдал речникам заброшенный дом, окна которого были забиты досками. Механик и его команда клали кирпичную печь, остекляли окна, устраивали примитивную мастерскую. А Степан Алексеевич несколько раз совещался с капитаном парохода «Нахичевань», стоявшего в кильватер к «Серпу», и не торопился с ремонтом. От берега к судам чернели в снегу протоптанные дорожки.

Комиссия прилетела в воскресенье, когда команда отдыхала.

Красный, распаренный Ключев вошел в избу, где уже шумел самовар и на столе была расставлена закуска. Жена Ключева, Анна Васильевна, починяла белье, хозяйка дома гремела в печи чугунами, а хозяин-колхозник ждал капитана, придумывая, чем бы еще попотчевать гостей. Даже не взглянув на стол, Ключев стал натягивать полушубок.

— Куда же это, Степан Алексеевич? — спросил озадаченный хозяин.

— Да вот нелегкая принесла их, — кивнул капитан в сторону реки.

— А вы бы их всех сюда, — предложил хозяин.

Легки на помине. В сенях постучали, потом послышались голоса и через минуту хозяйка ввела в комнату троих мужчин.

— Все тут? — спросил Ключев, здороваясь с каждым по очереди. — Пришли спасать Ключева?!

От гостей не ускользнули насмешливые нотки в голосе капитана.

— Где уж спасать, — сказал старший в комиссии, главный диспетчер Яков Чуднов, такой же усатый, как и Ключев, — на тебя, Алексеич, вся надежда.

— То-то прилетели.

Он понимал лукавство главного диспетчера, но был польщен его словами.

— Что же не раздеваетесь, давайте к столу.

За чаем и закуской деловые речи чередовались с шутками. Капитан, успевший хорошо отдохнуть после ледового рейса, выглядел отлично, мешки под глазами исчезли, появился обычный румянец. Он пил одну чашку за другой, потел и, отстегнув ворот, вытирал пот.

Главный диспетчер напрямик сказал, что зимовка судов здесь чревата большими опасностями.

— Ледоход непременно разобьет их.

Ключев весело засмеялся. Он хорошо знал Якова Чуднова и видел, что он хитрит.

— Не для того я их привел сюда.

— А ты сам подумай, Степан Алексеевич, стоят в открытом плесе! Разобьет, иначе не может быть. Надо принимать меры.

— Что-нибудь придумаем, — беспечно отвечал Ключев, но главный диспетчер понял, что в голове капитана уже созрел план, что он уже придумал как спасти суда и теперь только дразнит комиссию.

У Якова Чуднова тоже был свой план отстоя судов, но он хотел заставить раньше высказаться капитана. Уж больно хитрит и дразнит Степан; ишь, какой знаток!

Чуднов и Ключев были старыми приятелями. Но мало кто догадывался об их отношениях.

— Говори, что придумал, — сказал Чуднов.

Ключев допил чай, поставил чашку и уже серьезно ответил:

— Построю ледяную дамбу.

Чуднов усмехнулся. Это была его мысль.

— А выдержит? — спросил он, потому что сомневался именно в этом.

— Поживем — увидим, — отвечал Ключев, наливая себе пятую чашку чая.

— Тогда уж поздно будет.

Ключев вскинул глаза на приятеля-начальника и с деланной кротостью спросил:

— А вы что предлагаете?

Неожиданно Ключев получил поддержку самого молодого из членов комиссии, Сутырина, только недавно окончившего техникум и посланного на работу в пароходство.

— Должна выдержать.

Молодой человек пустился в длинные теоретические рассуждения, но Ключев прервал его.

— Правильно, товарищ. Вы недавно в пароходстве?

— Ладно. На том и порешили, — сказал Чуднов. После ужина все вместе ходили на замерзшую реку смотреть, как будет выглядеть будущая дамба.

На следующий день комиссия улетела.

Ключев долго смотрел вслед оторвавшемуся от земли самолету, пока он не исчез вдали.

Его вера в дамбу не поколебалась, он лишь острее понял, какую взял на себя ответственность.

Запахнув полушубок, он большими шагами направился к крайнему дому, из трубы которого валил ровный синий дымок. От дома шла дорога прямо на реку к судам.

В тот же день начались приготовления к сооружению дамбы. В еще недавно заброшенном домике, превращенном механиками в теплую уютную маленькую мастерскую, куда уже успели провести электрический свет от колхозной избы-читальни, собрались верхние команды всех судов.

Ключев объяснил, что надо делать, дал возможность желающим высказаться, потом круто оборвал:

— Айда на работу.

Не очень-то хотелось в двадцатипятиградусный мороз покидать теплую мастерскую, где в печке весело потрескивали дрова. Матросы завидовали механикам:

— Счастливчики, они в тепле.

Но делать было нечего, высокая фигура капитана уже виднелась далеко впереди, на реке.

Он с трудом переставлял ноги, утопавшие по колено в снегу, и шестом делал в сугробе глубокую борозду. Дойдя до половины реки, он отмерил двадцать пять шагов, расставляя свои длинные ноги как можно шире, повернул назад и стал делать вторую борозду параллельно первой.

— Такой ширины будет наша дамба, — сказал он, вернувшись на берег.

Два дня матросы собирали хворост, рубили мелкие ветки в лесах. Звон их топоров разносился по всей округе. Потом на колхозных розвальнях хворост и ветки приволокли к берегу.

Ключев, прищурившись, измерил глазами две огромные кучи и покачал головой:

— Мало, еще.

Еще два дня продолжали возить хворост. То и дело из леса выезжали розвальни с возом выше человеческого роста.

На берегу выросла огромная гора хвороста и веток. Потом из колхозной столярной возили к берегу