Искусственные связи - Натан Девер
Похороны были назначены на вечер воскресенья. Всю неделю в медиапространстве (и во Франции, и в метавселенной) стояла такая шумиха, что некоторые телеканалы, по примеру BFM, решили вести прямую трансляцию через системы захвата видео. Никогда прежде круглосуточный новостной канал не транслировал виртуальное событие. Так что в тот день Антимир впервые официально оказался важнее реального. В назначенный час траурный самолет с телом Мессиона приземлился в аэропорту Орли. Под торжественную барабанную дробь гроб подняли из люка. Нескольким тщательно отобранным почитателям выпала честь нести его на плечах до белоснежного катафалка. Затем кортеж тронулся в путь. Он еле полз и был такой длинный, что не видно конца. Тысячи машин растянулись по трассе A6, направляясь к столице. Они миновали Ренжи, проехав всего в паре сотен метров от улицы Нотр-Дам, добрались до Порт-д’Итали и стали продвигаться к центру Парижа.
Толпа заполонила Марсово поле по всей его длине. 18 процентов пользователей Антимира, то есть примерно двести десять миллионов человек, специально подключились, чтобы присутствовать при церемонии. Восемь миллионов аватаров приехали для этого в Париж. Плотная толпа расходилась по окрестным бульварам во все стороны, от Триумфальной арки до башни Монпарнас. Можно сказать, что прощание с Мессионом устанавливало новый рекорд самых народных похорон в истории: предыдущий был у Виктора Гюго, проводить которого в 1885 году пришли два миллиона человек.
Когда процессия прибыла на Марсово поле, небо стало затягивать тучами. Черные, тяжелые как наковальня, они погрузили весь город в сумрак. Могилу заранее вырыли ровно посередине между садами Трокадеро и Военной школой. Когда в нее опустился гроб Мессиона, собравшиеся замерли. Едва доски коснулись земли, тучи разом рассеялись. Раздался страшный грохот, и на глазах у всех с небес спустился ослепительный силуэт: NPC Мессиона явился в сиянии света.
Больше трехсот миллионов наблюдали на канале BFM, на сайте Анти-Общества и через прочие СМИ, как возник призрак поэта. Он, величественный, с тем же уродливым лицом, парил над собственной могилой. Искусственным голосом он обратился к антилюдской толпе:
– Что вы ищете мертвого между живыми? Вот же я: вдохновеннее, чем в первую мою жизнь, и готов вести вас до конца света. Не концом была моя смерть, но началом иного начала. Не изумляйтесь! – воскликнул он, вскинув руки к солнцу. – Мы здесь, друзья, навечно вместе и навсегда порознь.
Тем же вечером, когда Мессион вошел в рай народной памяти, в Сети появился новый профиль под именем «Жюльен Либера – 2». Как нетрудно догадаться, это событие было встречено полным и всеобщим безразличием. Но Жюльен Либера не терял времени…
Глава 7
В то утро Жюльен распахнул окно и посмотрел вдаль. На горизонт давила крышка из туч. Внизу улицу Нотр-Дам заткнуло пробкой. Машины сигналили, водители лаяли друг на друга – возможно, дорогу перекрыл грузовик или кто-то полз как черепаха, не двигаясь на зеленый. Жизнь снаружи продолжалась. Люди торопились куда-то, не хотели терять время из-за других, стремились продолжить путь, прибыть к сроку, не стоять на месте. Для них мир имел цель: конкретное направление, в котором они не сомневались. Почему бы и нет, в конце концов: у всех свои иллюзии.
Это нормально – такое чувство покоя, когда вот-вот со всем покончишь? Нормально ли не бояться? Не чувствовать никаких сомнений? Жюльен включил телефон. Через пару минут люди начнут подключаться, чтобы посмотреть на его «символический жест». Столпятся по ту сторону экрана, сперва с любопытством, потом недоверчиво, потом начнут что-то подозревать и наконец ужаснутся. Самоубийство совершится под их бессильными взглядами, и они ничего не смогут поделать, только писать слезные комментарии, которые ничего не изменят. А потом, если только телефон не испустит дух вместе с ним, стрим закончится кадрами его раскуроченного тела на тротуаре. Внутренности разметает по брусчатке, они затекут в щели. Кровь заструится по канаве вместе со сточной водой. Руки и ноги размякнут, скелет раздробится, и он станет похож на рисунки из игры в «изысканный труп». От удара, которым завершится его памятный прыжок, все тело будет всмятку. Локти в ушах, подбородок в заду, все разворотит к чертям. Все да не все. Потому что Жюльен не сомневался: в самом конце вид у него будет довольный. В знак прощания на губах застынет тень улыбки. Пронзительной улыбки беззубых челюстей. Улыбки антитрупа, антиживого. Да, вот что поразит зрителей: его останки как будто рады случившемуся. Довольны судьбой. Светятся от того, к чему пришли.
Час настал. Жюльен вошел в свой аккаунт, нажал на кнопку по центру и запустил трансляцию. К его встрече уже присоединились десятки людей. Сто семьдесят четыре, если быть точным. Долгое время он смотрел на экран с вызовом, вглядываясь в список зрителей. Среди множества чужих имен попадались знакомые. Сперва он заметил родителей, Тома и Кристин Либера, а также Тибо Партена, Микаэля Бендетти, Ирину Элеванто, завсегдатаев Piano Vache, бывших однокурсников из консерватории, друзей друзей, дальних знакомых. Была даже Мэй, наверняка тайком от парня. Все его близкие были здесь, впервые в полном сборе. Именно так он и хотел проститься с ними: не говоря ни слова, только широко раскрыв глаза и моргая. Он представил, как они сидят каждый у себя, наедине с собственной жизнью, одновременно сплетенные таинственными связями, но ими же и разделенные. Вместе они образовывали туманную галактику, готовую развеяться по ветру. Его мир, огромный и крошечный, как всякая вселенная, ни на чем не держался – кроме него самого. А сам он – что сделал за все эти годы, кроме как плести сеть, которая все равно расплетется? От одной этой мысли он почувствовал себя свободным, как никогда. Теперь нити дрожали, а Жюльен уходил от своей паучьей судьбы. Он рвет связи и прыгает вместе с ними.
Текли минуты, и зрители начали проявлять нетерпение. Снаружи ливень грянул с новой силой, сквозь тишину. Нужно было идти. Перешагнуть стол. Спуститься на карниз. Вдохнуть поглубже. Собраться и нырнуть как следует. Секунд пять точно будет. Он
