Фотостудия «Радуга» - Ким Чжэхи
Со Ёнчжон сняла верх, затем – бюстгальтер. На соски были прикреплены маленькие украшения из жемчужин и искусственных лепестков.
– Показывать друзьям буду – надо и прикрыться, и красивой остаться, – со смехом сказала она. – Знаете, хоть у меня фигура не идеальная, но грудь у меня всегда была аккуратная, симметричная, не обвисшая – я ею гордилась. Теперь, когда оставляю ее на фото, становится спокойно. Я еще и в парикмахерскую зашла, мне волосы уложили.
Она развязала резинку, распустив волосы по плечам. Ее лицо засияло.
Сугён смотрела на нее и думала: она прекрасна. Ее тело, лицо, волосы – в них была жизнь, была история.
– Ну что, улыбайтесь! Считаю: раз, два, три…
Щелк-щелк-щелк – камера фотографировала, а Со Ёнчжон поднимала уголки губ, как в старые, счастливые времена.
Съемка шла в режиме серии – кадр за кадром, и на каждом фото Со Ёнчжон улыбалась все ярче, словно подсолнух, тянущийся к солнцу.
На носу была уже настоящая зима – холодный ветер становился все злее. За это время Со Ёнчжон перенесла операцию по удалению опухоли и курс химиотерапии. Сейчас она готовилась к следующему этапу – радиотерапии. Сил у нее стало заметно меньше, но она потихоньку восстанавливалась и даже планировала вновь открыть лавку с домашними закусками.
Иногда она заходила в «Радугу» – просто оставить пару строк в оранжевой тетради о том, как у нее идут дела. Когда шрамы окончательно заживут, она хотела снова сделать «профиль тела» – уже новую фотосессию. Сугён обсудила это с Ёнчжу – они решили, что придумают особую концепцию и свяжутся с ней, как только все будет готово.
Со Ёнчжон говорила, что чувствует себя удивительно хорошо – операция прошла успешно, настроение отличное. Она хотела оплатить съемку полностью, как положено. Обо всем этом она писала в тетради с разницей в несколько дней, оставляя на ее страницах следы надежды.
В один из обычных дней Сугён, как всегда, была на работе, редактировала фотографии, наводила порядок в архивах. Вдруг услышала шаги.
– Сугён, Ёнчжу вы здесь?
– Что?
Сугён сразу встала и поспешила к двери, в зал фотостудии.
– Ёнчжон?
Со Ёнчжон медленно обернулась, ее волосы ниспадали до самой талии. Встретившись взглядом с Сугён, она удивленно приподняла брови.
– А как вы узнали, что это я? Только по спине?
– Узнала платье. И голос ваш чуть раньше услышала.
Со Ёнчжон кивнула, улыбнувшись:
– Вот как. А как я выгляжу?
– Очень хорошо выглядите. Волосы отрастили, такие красивые!
– Это парик. Для онкологических пациентов. Я на заказ сделала. Волосы так поредели, что стали как у младенца – кое-где выросли, кое-где нет. В итоге все сбрила. А парик захотела длинный – давно мечтала о такой длине.
– Вам очень идет.
– Вот увидишь, когда он мне больше не понадобится, дам тебе, – если захочешь походить с длинными волосами.
– Договорились.
Со Ёнчжон слегка приподняла подол платья и закружилась на месте.
– Шрам от операции почти затянулся, так что я жду, когда снова можно будет сделать «профиль тела».
– Вы такая бодрая теперь.
– Осталась еще радиотерапия, но это не больно. Даже приятно – как будто свет обнимает, становится тепло. Знаешь, у меня ощущение, что я будто бы заново родилась.
– Осталось только дождаться, когда пройдет пять лет и врачи официально скажут: «Вы полностью победили рак».
Сугён кивнула:
– Это невероятно. Вы прошли через столько всего… И все выдержали.
– Если бы не ты, не Ёнчжу и не ваша фотостудия… не знаю, как я справилась бы. Спасибо тебе.
Сугён улыбнулась. Их взгляды встретились, и в глазах у обеих заблестели слезы. Без лишних слов – просто взаимопонимание.
– Так, я тут принесла вам вкусных закусок. Поставь в холодильник. А это – тебе домой немного на гарнир. Ёнчжу тоже приготовила отдельно, можешь отдать.
– Ёнчжон… спасибо вам огромное.
– Да что ты, это я тебе благодарна.
Со Ёнчжон внезапно обняла Сугён крепко-крепко.
– Правда, спасибо тебе. Между прочим – по секрету – в нашем онкоотделении я самая модная пациентка!
– Правда?
– Ещё бы! Ха-ха!
Сугён и Ёнчжон еще долго болтали и смеялись, разделяя между собой простую, теплую радость.
Плохое предчувствие
Сугён и в тот день проснулась на рассвете от чьего-то крика прямо у уха.
– Ха-а… ха-а…
Было какое-то странное ощущение. В последнее время ей снились кошмары.
Вчера, например, ей приснилось, будто она зашла в бар, где бармен наливал другим посетителям яркие, радужные напитки, а ей – бесцветный, тусклый коктейль. И смотрел при этом холодным, отстраненным взглядом.
Хотя в семье Сугён все было спокойно – родители здоровы, ничего тревожного не происходило, – ей все равно стало не по себе. Чтобы успокоиться, она позвонила родителям, просто узнать, как у них дела.
Однако странное чувство не проходило.
Когда она пришла на работу в фотостудию, то увидела, как Ёнчжу разговаривает с мужчиной, которому на вид было под сорок.
– Господин Кан, это наша сотрудница, Хён Сугён.
– Здравствуйте, продюсер Кан. Неужели наша фотостудия появится на телевидении? – вежливо поинтересовалась Сугён.
– Нет, – ответила за него Ёнчжу. – Он пришел поговорить по поводу исчезновения моего мужа.
Сугён молча кивнула. Продюсер Кан в это время уже обратился к Ёнчжу с просьбой…
– Я хочу заново поднять это дело. Если вы позволите, я собираюсь встретиться со всеми, кто хоть как-то связан с произошедшим, – сказал продюсер Кан, глядя прямо на Ёнчжу.
Она колебалась.
– Даже не знаю… если честно, сейчас уже… ну…
Сугён сделала шаг вперед. Она придвинула стул и села рядом с Каном.
– Пожалуйста, продюсер Кан. Сделайте это. Я прошу вас от имени всех нас.
– Сугён… – мягко остановила ее Ёнчжу.
Но Сугён заговорила с уверенностью в голосе:
– Начальница, давайте хотя бы попробуем. То, что вас так долго терзало, может, кто-то другой поможет прояснить. Мы же и сами в «Радуге» столько раз помогали людям, которые к нам приходили с болью, просто так, не ожидая ничего взамен. Почему бы теперь не принять помощь?
– Но… – вздохнула Ёнчжу, – …в последнее время мне все чаще кажется, что чем глубже копаешь, тем меньше там чего-то настоящего. Все вымывается…
Кан подался вперед.
– Госпожа Ли…
– Сейчас я не журналист, можете отбросить формальности, – спокойно поправила она.
– Хорошо, Ёнчжу. По последней информации, которую мне удалось найти, Чха Сынхён занимался оформлением кредитов, связанных с землей в Ёнходоне. Там планировалась застройка. Но на участке обнаружили культурные ценности, и, по словам моего источника, между инвестиционной компанией и подрядчиком вспыхнул серьезный конфликт.
– Что? Культурные
