Фотостудия «Радуга» - Ким Чжэхи
Свет торшера вдруг замигал, и комната погрузилась в тишину. Не будь это столь болезненным разговором, вечер мог бы показаться почти уютным: теплый свет, ровный дождь за окном, луна, свет которой мягко освещал переулок.
Супруги встали, собираясь покинуть «Радугу».
Ёнчжу тихо спросила:
– У вас есть с собой зонт?
Сон Миён покачала головой. Сугён тут же протянула розовый зонт – кто-то когда-то оставил его и не вернулся за ним.
– Только один остался, – сказала она.
Ли Чонхо взял зонт из рук Сугён. Супруги коротко попрощались и вышли из фотостудии.
Лицо Чонхо было опухшее от слез, и он, кажется, пытался спрятаться за зонтом. Сон Миён, наоборот, даже не стала им укрываться и поспешила прочь, семеня по мокрой дороге.
Ли Чонхо немного постоял у входа, а потом повесил розовый зонт обратно на дверную ручку и ушел под дождем, не оглядываясь.
Сугён тихо обратилась к все ещё сидящей неподвижно Ёнчжу:
– Вы думаете… они помирятся?
Ёнчжу покачала головой.
– Не думаю. Может быть, из-за того, что я вмешалась, все стало только хуже.
– Но вы ведь сделали все, что могли… и еще… – Сугён запнулась.
Она не смогла договорить. Прошлого Ёнчжу нельзя было касаться без ее воли. Это не то, что можно обсуждать, даже из добрых побуждений.
Эта тема ощущалась как нечто тяжелое, почти сокровенное.
Несколько недель подряд Ёнчжу и Сугён молча выслушивали все, что приносила с собой чета Ли Чонхо и Сон Миён в стены фотостудии. Они приходили, садились и, словно по расписанию, снова и снова заводили одни и те же разговоры.
– Меня злит, – в очередной раз начал Чонхо с раздражением, – что мне твердят: раз не зарабатываешь, иди учись и работай. Мол, научись клеить обои, чистить кондиционеры или канализацию прочищать. Да куда я в моем возрасте пойду учиться таким вещам? Да и сколько времени нужно, чтобы этому научиться и начать зарабатывать? Это просто абсурд. Я ведь всю жизнь работал, семью кормил, на эти деньги мы до сих пор живем. А она? Что, пару раз подрабатывала, и все? И теперь еще мне указывает, что тяжелую работу нужно идти учиться делать. Это уж совсем наглость!
Сон Миён не осталась в долгу:
– А что такого? Вот же, посмотрите на владелицу этой фотостудии – выучилась, бизнес открыла, по заказам ездит. Муж мне сам чуть ли не каждый день говорил: «Ты сегодня куда идешь? А можно я с тобой?». Вот я и предложила, а он теперь делает вид, будто я его унизила.
Сугён молча наблюдала. Сегодня они даже не смотрели друг на друга. Все обращались к Ёнчжу, как будто та была судьей на слушании. Уже не казалось, что это ссора. Это был суд. Словесный бой, в котором доставалось каждому. И теперь из памяти вытаскивались все старые обиды, как доказательства в деле, где ни одна из сторон не хотела уступать.
Сугён хоть и начинала уставать от бесконечных жалоб и препирательств, сидела молча, но Ёнчжу оставалась серьезной и сосредоточенной до конца.
Пришло время обеда. Ёнчжу расплатилась за доставку. Сугён открыла металлические коробочки с традиционными обедами.
– Сказали, что контейнеры потом надо вернуть, – пояснила она.
– Конечно, – кивнула Ёнчжу. – Мы ведь не используем одноразовую посуду. Я когда пойду по делам, помою и занесу обратно.
– Хорошо, начальница. Ну что, прошу, кушайте.
Ли Чонхо, чувствуя неловкость, аккуратно взял свой ланч.
– Спасибо. Нам даже неловко… Мы ведь и за консультации не платим, только кофе пьем… Вот так вот еще и едой угощают…
Сон Миён, тоже немного смущенная, добавила:
– Я тут кимчхи замариновала. В следующий раз принесу с другими закусками. И кстати, сегодня куплю у вас ту одноразовую камеру, которую в прошлый раз не взяла.
– Тогда и я с тобой пойду фотографировать, – с притворной простотой подхватил Ли Чонхо, пытаясь немного разрядить атмосферу.
Сон Миён, впервые за долгое время чуть улыбнувшись, посмотрела на металлическую коробку:
– У нас ведь в детстве такие были, помнишь? Эти старые ланч-боксы.
– Конечно, – оживился Чонхо. – Сейчас, может, и не знают, но мы-то клали их зимой на печку, чтобы подогреть.
Миён, устремив взгляд в пустоту, тихо вспомнила:
– В детстве мама ругала меня за то, что я пачкала белые резиновые туфельки.
– Да ты что? – усмехнулся Ли Чонхо. – Дорогая, хочешь верь, хочешь нет, но отец мне белые туфли не купил – боялся, что испачкаются. Я все время ходил в черных, самых прочных, в школу.
Сон Миён слегка улыбнулась:
– Но если белые туфли протереть соломой, черные пятна стирались. Просто они быстро пачкались.
– Вот ведь, наш родной город совсем рядом был. В детстве так уставал от трудностей родителей, что уехал в город учиться, стал госслужащим. Но теперь тоскую по родным краям. Может, стоит попробовать заняться сельским хозяйством?
Сон Миён улыбнулась в ответ:
– Ты один уезжай. Я здесь останусь.
– Ну конечно, я так и думал. Я тоже не смогу уехать, пока не освою сельские навыки. Ты хочешь, чтобы я уехал, а ты осталась в городе одна? Кстати, как твое УЗИ щитовидки?
Сон Миён удивленно раскрыла глаза:
– Ты знал? Все в порядке. Пока киста доброкачественная, так что не волнуйся.
– Хорошо.
– А как у тебя с простатой?
– Говорят, нормально, – ответил Ли Чонхо с улыбкой.
Они оба улыбнулись друг другу.
– Я собираюсь ходить на курсы фотографии в культурный центр, который посоветовала хозяйка «Радуги». Хочу научиться фотографировать. Даже если не за деньги, то для друзей на свадьбах, юбилеях, похоронах – помогать бесплатно. Наших детей и мою памятную фотографию тоже сама сделаю. Ведь когда срочно нужна фотография, начинается суматоха даже на похоронах родственников.
– Да, на похоронах тестя тоже было так. Хорошее решение.
Сугён подала им заваренный чай.
– Аромат такой приятный!
– Это хорошо выдержанный чай. Когда приходят важные гости или нужна особая атмосфера, мы подаем не кофе, а дарджилинг или эрл грей.
Пара наконец расслабилась и стала наслаждаться ароматом чая.
Сон Миён с блеском в глазах спросила:
– Где можно купить чайный сервиз и сам чай?
Сугён посмотрела на Ёнчжу:
– В универмагах и супермаркетах есть все. Также есть онлайн-магазины. Можно выбрать на свой вкус, попробовать.
– Мы обычно пьем только кофе и зеленый чай, а это так здорово!
Вдруг Ли Чонхо предложил:
– Давай завтра вместе сходим и купим.
