Полуночно-синий - Симоне ван дер Влюхт

– И что?

– Многим показалось странным, что ты убежала сломя голову. Ходят разговоры.

– Какие?

Якоб пожимает плечами.

– Ну, как обычно. Сама знаешь.

– Подозревают, что я…?

– Скажем так: никто бы не удивился. Но одних подозрений недостаточно.

Опять пошел снег. Я смотрю на кружащиеся снежинки и вдруг думаю: а идет ли сейчас снег дома?

– Мне назад дороги нет, – тихо произношу я. – Мартин мне не верит. Он может устроить самосуд.

В глазах Якоба вспыхивает что-то похожее на сострадание.

– Мне тоже кажется, что лучше тебе оставаться здесь. Главное, помни, что от меня они ничего не узнают.

Я киваю и медленно плетусь домой, переставляя костыли.

Даже не выглядывая в окно, я знаю, что все замело снегом. Сейчас совсем раннее утро, и в дом проникает какой-то удивительный свет. Вчера вечером я не стала закрывать ставни, так что свет льется, не встречая никаких препятствий на своем пути. Я выбираюсь из алькова, беру костыли и подхожу к окну. На дворе лежат сугробы. Я стою и смотрю на них, пока мне не становится холодно. Снова заснуть уже не получится, так что можно сразу одеваться. Интересно, как я доберусь до Гейр по такому снегу?

Ответ приходит через час – я успела позавтракать, и судя по тому, сколько народу на улице, рабочий день уже начался. Раздается стук в дверь, и, как я и думала, это Эверт.

– Я решил, что тебе будет тяжело идти на костылях по снегу, и пришел тебя проводить.

Я с улыбкой впускаю его в дом:

– Ты так добр.

– Добр? Уж не думаешь ли ты, что я позволил бы своей лучшей художнице еще раз сломать ногу и слечь? – Эверт мне подмигивает. – Пора тебе научиться обходиться без этих подпорок. Я вчера посоветовался с лекарем Бомом, и он говорит, что уже можно давать ноге нагрузку.

– Я боюсь.

– Сколько времени прошло? Полтора месяца. Перелом уже должен был зажить.

– Нога такая странная. Будто безжизненная.

– У тебя ослабли мышцы, нужно начать их использовать. Попробуй. Я тебе помогу.

И, не обращая внимания на мои протесты, он отставляет костыли в сторону и берет меня за руки.

– Давай, Катрейн, вперед. Я подхвачу тебя, если что.

Я делаю неуверенный шаг.

– А теперь больной ногой, – говорит Эверт.

Я делаю еще один шаг и сразу же падаю в объятья Эверта.

– Не получается, нога совсем слабая.

– Не сдавайся так быстро. Не больно же было?

Да, было не больно, к тому же я хочу избавиться от костылей, так что делаю еще одну попытку. На этот раз дело идет лучше.

– Не знаю, хватит ли мне смелости без поддержки.

– Без поддержки и не надо. Я тебя не отпущу. Я больше никогда тебя не отпущу.

Я удивленно поднимаю на него глаза и обнаруживаю, что его лицо совсем рядом с моим.

– Что?

– Ты все слышала. Выходи за меня. Может, сейчас не самый лучший момент, но мне важно знать, что ты об этом думаешь. Сможешь ли меня полюбить. Многого мне не надо. Возьми несколько дней на размышление.

– Мне не нужно несколько дней.

– Не нужно? – Он робко смотрит на меня, и в глазах его появляется что-то похожее на смирение.

Я обвиваю руками его шею и целую в губы долгим поцелуем.

Глава 29

Может, дело в том, что я постоянно чувствую одиночество, а может, я перестала мечтать о несбыточном. Всегда и cо всем справляться самостоятельно очень утомительно, требуется слишком много усилий. Наверное, я принимаю это предложение потому, что это лучшее, на что я могу рассчитывать в сложившихся обстоятельствах. Или же я и вправду где-то в глубине души люблю Эверта. Иначе я взяла бы время на размышление.

А вообще я не знаю. Единственное, что я знаю, – это то, что в моей жизни появился человек, за которым я как за каменной стеной.

На работу мы не торопимся. Эверт слишком галантен, чтобы сразу перейти все границы, но мы проводим время вместе – столько, сколько считаем нужным. Лежа рядом со мной в алькове, он говорит:

– Если сегодня или завтра ты вдруг подумаешь: «Боже, что я натворила», я пойму.

Я удивленно смотрю на него.

– Ты считаешь, что я сказала тебе «да» в приступе помешательства?

– Все может быть, я же сделал предложение так внезапно.

– Да, я этого не ожидала и не стала раздумывать, но это как раз хороший знак. Если девушке нужно ломать голову над ответом несколько дней, то лучше вообще бросить затею с замужеством.

– Это действительно так. Но все же если ты вдруг передумаешь…

Этого не происходит, и мы назначаем дату свадьбы на 28 декабря. Для подготовки торжества у нас остается всего три недели, времени впритык.

Первые дни после предложения Эверт обращается со мной бережно, почти робко, словно боится, что я скажу, что мое решение было ошибкой. Но с каждым днем во мне крепнет уверенность, что я сделала правильный выбор. Я уже успела понять, что существует несколько разновидностей любви: сиюминутная влюбленность в Говерта, непреодолимое желание, связывавшее меня с Маттиасом, и родство душ, которое я ощущаю с Эвертом, – не вспыхивающая страсть, не физическое влечение, которое затмевает доводы рассудка, но чувство, что рядом со мной близкий и родной человек. Этого достаточно, о большем я не прошу. Большего я и не заслуживаю.

Наши общие друзья в полном восторге от помолвки. Поздравления сыплются на нас со всех сторон.

– Я так на это надеялась! – довольно говорит Энгелтье.

Работники мастерской тоже меня поздравляют, пусть и не все одинаково радушно. Франс лишь сухо кивает, а Якоб упирает руки в бока и разглядывает меня с восхищением.

– Значит, ты выходишь замуж за хозяина, – говорит он. – Молодец!

Я не обращаю внимания ни на одного, ни на другого.

На моей первой свадьбе люди гуляли несколько дней. По деревенскому обычаю сначала Говерт меня похитил, затем братья меня вернули и я уже с полным правом могла выбрать Говерта. Потом начались приготовления к празднеству, на которое была приглашена чуть ли не вся деревня. Мы поставили столы на гумне[26] и во дворе, но все же места не хватало. Коровы совсем посходили с ума от диких плясок, когда каждый изо всех сил стучал и бренчал во что горазд. Под конец вечера мы с Говертом попытались было ускользнуть, но за нами пристально следили, так что нас под громкое улюлюканье схватили и на плечах понесли в супружескую кровать. Нам стоило