Легализация - Валерий Петрович Большаков
Легализация читать книгу онлайн
Андрею Соколову был дан уникальный шанс – вернуться в юность, «в себя», чтобы исправить допущенные ошибки. И свои собственные, и те, что совершили советские элиты. Спасти СССР от распада и позора! Уберечь самую великую эпоху в истории России!
Андрей обрел чудесную возможность «скачивать» знания и умения людей из будущего… Может показаться, что пока он спасает не СССР, а просто хороших людей, но разве этого мало?
Соколова ищет КГБ, ищет ЦРУ, подключается Моссад… Хватит ли сил у «попаданца», чтобы противостоять первым спецслужбам мира? Правда, на Андрея обрушивается всемирная слава – он доказал Великую Теорему Ферма и стал знаменитым, как Гагарин! Но будет ли довольно известности, чтобы защититься от вымуштрованного спецназа? Или от меткой пули?
Валерий Большаков
Спасти СССР. Легализация
Глава 1
Суббота, 31 марта. Вечер
Ленинград, Измайловский проспект
– Буэнос диас! – выдохнул я в распахнутую дверь, празднуя конец пути. Багаж оттягивал руки, а ноги гудели, как будто маршрут Гавана – Москва пришлось одолевать пешком.
Мама, прижимая к груди молитвенно сцепленные ладони, засияла с порога:
– Андрюшенька! Вернулся! – и стиснула меня так, что я забыл, как дышать.
– Ирочка, – улыбнулся папа, рея за маминой спиной, – задушишь совсем…
Мама хихикнула по-девчоночьи и плеснула руками, причитая:
– А загорел-то как! А похуде-ел…
– Да где ж похудел? – затрепыхался я. – Два кило набрал!
Отец состроил успокоительную гримаску: лучше не спорь, мама в своем праве.
Обласкан и оцелован, я ввалился в комнату, расставшись наконец-то с проклятым чемоданом – мягким, кожаным, но безобразно распухшим – словно внутри бочонок уместился. А в пузатую сумку, похоже, глобус втиснули – постарался Мигель, напихал целое ведро фруктов…
– Это гуава… Чем-то смахивает на грушу, только мякоть розовая… – Разгружая сумку, я чуть небрежно описывал съедобные диковины. – А это – вкусная и о-очень полезная папайя… Только у кубинцев это слово считается неприличным, и они говорят: «фрута бомба»! Три… нет, четыре лимончика… О, авокадо поспели – наделаем гуакомоле! Апельсинки пахнут… Маракуйя… Мам, да не дели ты, сама кушай! Я этими «витаминчиками» объелся, честное слово… О, это тоже тебе! – Гордо вручив матери изящную сумочку, добавил тоном пройдошливого торгаша: – Крокодил был самый настоящий! И… вот эти бусики тоже. Примерь. Натуральный черный коралл, между прочим!
Пока мама крутилась у зеркала, охая и восхищаясь, я одарил папу – презентовал набор лезвий «Жиллетт», купленный на обратном пути в Шэнноне.
– Йо-хо-хо, – нескладно завёл я, – и бутылка рому!
Под старинный припев выудил поллитровку «Гавана клаб». Это была инициатива Мигеля, и я даже не сопротивлялся. Да амиго просто не понял бы меня! Как это, покинуть Кубу, не прихватив в дорогу ром?!
– Всё! – ухмыльнулся отец. – Сбрею бороду!
– Давно пора! – живо откликнулась мама. – Борода тебя старит и… она жутко колючая! Каково это, целовать кактус?!
– Ну-у… Не знаю… – меня переполнили сомнения. – Я его и не помню без бороды… Как Фиделя Кастро.
– Ладно, подумаю еще над сменой образа… – заворчал папа, посмеиваясь. – … Попивая коктейль «дайкири»! А, нет, не выйдет…
– Почему? – рассеянно обронила мама, вертясь у трюмо.
– А там сок нужен… Не лимонов, а… этих…
– Ви хочете лаймов? – изобразил я одесского хитрована с Привоза. – Их есть у меня!
Настроение было бесшабашно-карнавальное – вокруг гулял горячий ветер странствий, еще вчера крутивший флюгера на шпилях Зурбагана, и веял нездешним духом. Возникало странное, томительное ощущение – чудилось, что дома я лишь телом, а душа всё витает в заокеанских далях…
– Ох, а я и поужинать не приготовила! – заохала мама. – Мы тебя и не ждали сегодня, думали, завтра приедешь!
– Не-не-не! Я как представил себе, что еще и в поезде трястись, так мне сразу в Пулково захотелось. Сутки высидеть на одном месте! На фиг такие подвиги…
– Ирочка! – благодушно хмыкнул папа. – Да сосисок отварим, и всего делов.
– О, точно! – возрадовалась мама. – Я и забыла про них… Сегодня достала в «Стреле»! – мимолетно похвасталась она, устремляясь на кухню.
– И выпить есть! – приободрился отец, довольно крякая. – Славно!
«А завтра – воскресенье! – блаженно толкнулось в памяти. – Вы-ысплюсь… Вот оно, счастье… И даром!»
Воскресенье, 1 апреля. Утро
Ленинград, проспект Газа
Ночью выпал снег, и с утра держался легкий морозец, но солнце в небе обещало сугрев. Если тучи разойдутся…
Выйдя из метро, я быстро зашагал к клубу. Резкий, мятущийся ветер студил лицо, вытаивая слезы, знобкими струями шарил под курткой. Погода не признавала меня за своего, но я лишь упрямо сжимал губы, да утирал глаза коченеющими пальцами.
«Необходимо и достаточно… – вертелся в голове математический рефрен. – Необходимо и достаточно…»
Мое торжественное обещание маме – вернуться к обеду – выполнить необходимо. Но вот достаточно ли одного утра, чтобы накатать очередное, шестнадцатое по счету, письмо Андропову?
«Успеешь… – моргал я слипавшимися ресницами, уворачиваясь от завертей жалящего воздуха. – Перепишешь набело…»
Еще в самолете мне пришло в голову набросать послание загодя, тезисно уведомляя о грозной тени Чернобыля.
Не вызови я «джинна» брейнсёрфинга, и знать бы не знал, до чего всё сложно было на ЧАЭС, какие мудреные, крученые узлы там завязались! Если бы все проблемы сходились к «защите от дурака»… Хм. Так ведь дурачья и в Штатах хватает! Доказано.
А сейчас настал самый удобный момент, чтобы предотвратить апокалипсис у Припяти. Сыграть учебную тревогу, пока в Америке воет боевая…
И почему бы не пособить штатовцам в «ликвидации последствий аварии» на «Трехмильном острове»? Только не бескорыстно, от широты русской души, а затеяв этакий «ленд-лиз»? Перебросив за океан нашу технику, оборудование, направив ликвидаторов… По-соседски, так сказать.
А что? Демонстрация «мягкой силы»… Или неплохой дипломатический жест? Дескать, мы всё помним, но чего ж в беде-то не помочь? Не чужие-де, в одной коммунальной квартире прописаны…
Я поднялся на крыльцо клуба, жалея журавля на вымпеле – хулиганистый ветер и трепал его, и крутил, словно сорвать хотел – и унести в небо.
Подергав дверь – никого! – отпер ее своим ключом, и юркнул внутрь. Шуршащие снегом вихорьки рванулись следом, но тяжелая створка отсекла наглые порывы. И тишина…
Отдуваясь, отряхиваясь, я шагал гулким коридором, на ходу снимая шапку и сдирая колючий шарф. И почему мне раньше в голову не приходило именно здесь исписывать листы мелким почерком? И бумага тут найдется, и пишущая машинка…
Шутка. Радовать чекистов образцом шрифта я не собирался. Скинув куртку в «библиотеке-лаборатории», походил, покружил вокруг длинного стола, растирая руки, и уселся. Ну-с, с чего начнем?
Нитяные перчатки малость согрели пальцы, но, всё равно, первые строки вписались почерком дубоватым:
«Уважаемый Юрий Владимирович! Поздравляем с заслуженным повышением, но позволим себе указать вам на весьма серьезную проблему. Чрезвычайная ситуация, сложившаяся у американцев на „Три-Майл-Айленд“, может создаться и в СССР, а последствия выйдут не менее губительными.
Взрыв реактора должен произойти ровно через семь лет на Чернобыльской АЭС, после чего господствующие ветра рассеют радионуклиды от Брянской и Орловской областей до Белоруссии, и дальше…»
Достав свой «черновик», я старательно переписал рекомендации, лист за листом, чаще всего не разумея сути, но профессионалам она будет ясна.
«…Добавить в топливо эрбий для более равномерного выгорания и увеличить оперативный запас реактивности
