Искусственные связи - Натан Девер
Жюльен только что забрал ноутбук из ремонта. «Мак-Клиника» поработала на славу. Эта лавочка, чинящая все, на чем есть клеймо Эппл, оправдывала свое название. Здесь к гаджетам относились как к живым пациентам. Их осматривали. Диагностировали странные патологии. В приемной близкие беспокоились: выживет ли их устройство? Потеряет ли память? Или ее можно спасти? Консультанты старались обнадежить. Как истинные хирурги-электроники, они предлагали операцию: замену батареи, чистку клавиатуры, пересадку экрана… Чем тяжелее болезнь, тем выше был тариф. Например, жюльеновский MacBook Pro страдал обширным перегревом. Лечение стоило 180 евро. Если он не хочет потерять доступ к Антимиру, выбора не было. Когда дошло до оплаты, консультант пристально посмотрел ему в глаза. И с серьезностью актеров из «Анатомии страсти» предупредил:
– Ваш мак уже стар. Такое железо надо беречь как следует. Иначе, – прибавил он тоном онколога, – протянет месяца три, не больше.
Теперь, когда компьютер снова заработал, Жюльену наконец открылись масштабы его известности. Его пост «Плеймобиль!» нашумел куда сильнее, чем он мог вообразить. В «Анти-Обществе» существовала вкладка «Пресса», где можно было прочитать десятки антигазет, которые подражали западным медиа, освещая события параллельного мира. И Жюльен с удивлением обнаружил, что пост с его стихами уже стал предметом десятков статей. Некоторые называли стихи гениальными, определяя «Плеймобиль!» как «шедевр, сработанный резцом». Другие возмущались «разнузданной словесной агрессией», с которой Мессион разжигает ненависть к антилюдям, особенно стигматизируя никнеймы Кикуль и Бативель. Другие пускались в рассуждения о скрытом смысле стихов. В издании «КонтрКультура» один литературный критик разбирал заглавную метафору: «В стихотворении «Плеймобиль!», – писал он, – Мессион сравнивает нас с игрушками, и стоит задуматься над стоящими за этим коннотациями. Что такое фигурки Плеймобиль или персонажи Симс? Это объекты, имитирующие наше строение. Приравнивая нас к ним, Мессион подчеркивает, что мы – люди, подобные вещам, которые, в свою очередь, уподоблены людям. Здесь искусство парадокса достигает вершин: согласно этой метафоре, своим существованием мы уменьшаем самих себя».
Но главной интригой для большинства комментаторов стали два неологизма из последней строфы: «говский» и «мыка». Что могут означать эти термины, не занесенные ни в один словарь? Ни на миг не допуская, что это простые опечатки, антижурналисты, уверенные, что Мессион нарочно придумывал эти слова, причем с глубинным умыслом, искали в тексте «Плеймобиля!» хитрые этимологические отсылки, скрытые намеки на какую-нибудь музу и интертекстуальные переклички с Одиссеей. Благодаря такому недоразумению слава Мессиона только росла – вопреки здравому смыслу.
Но, с другой стороны, почему бы не вынести из обзора прессы главное? А именно: поток комплиментов. Дифирамбы, из-за которых ему захотелось продолжать. Когда тебя так хвалят, это не пустяк. За дело или нет, заслуженно или даром, но это придавало ему решимости. Ему протянули руку. Спустя семь лет, в которые Жюльен сочинял альбомы в стол и сносил презрительные взгляды всех продюсеров, он наконец-то встретил того, кто решил дать ему шанс. Взяв под свое крыло, Адриен Стернер одарил его тем, чего ему всегда не хватало: признанием. Да и 40 миллионов клиаголдов, которые он будет посылать ему за каждую новую публикацию, по текущему курсу стоили почти 2400 евро. Он вытащил золотой билет в Антимире. Так что теперь точно не мог его бросить.
Конечно, писать придется под чужим именем, и публиковаться его стихи будут лишь в метавселенной. Но он не первый, кому слава достается через подставных лиц. В свое время Генсбур позволял исполнителям красть его лавры. Как он сам признавался, лоск он нередко променивал на похабщину, только чтобы повеселить галерку. Так почему бы не писать для аватаров? Такая же публика, со своими домыслами и перегибами. Они пытались выяснить его стихотворный размер и нюансы стиля. Вкладывали смысл в опечатки. Латали последствия его рассеянности мудреными интерпретациями. Задумывались над потаенными отсылками, которых он не имел в виду. Наделяли его всем, что сами хотели в нем видеть. Но главное, нахваливали его. Неизвестные из интернетовских глубин расстреливали его очередями лайков. Они устроили Мессиону триумфальное шествие, и наблюдающий из-за кулис – то есть из однушки на настоящей улице Нотр-Дам – Жюльен вдруг осознал, какое это красивое имя.
Глава 2
Адриен Стернер взвешивал каждое адресованное Мессиону слово. 17 августа 2022 года выпало на среду. Как и всегда, он вошел в штаб-квартиру Heaven, когда часы показывали восемь утра. Его личный помощник Гийом Леве должен был вместе с завтраком приносить ему картонную папку с распечатанной подборкой важных постов из «Анти-Общества» за прошлый день. Этот ритуал был неким аналогом «президентского ежедневного резюме»: благодаря такой репрезентативной выборке Стернер узнавал, чем сейчас дышат антилюди. Каждый раз он пролистывал подборку, наугад выхватывая парочку постов, которые пробегал глазами, дожевывая круассан. Чаще всего в этой антологии не было ничего выдающегося, все тексты походили на тексты за предыдущие дни. Грошовые шутки, банальные нравоучения, невинные сплетни. Стернер закрывал папку, вздыхал от скуки и принимался за работу.
Пост Мессиона был обязан своим появлением в папке у Стернера стечению нескольких обстоятельств. Накануне Гийом Леве, который давно идет к выгоранию и держится только на таблетках, всю ночь не смыкал глаз. Он не мог забыть, как Стернер в очередной раз накричал на него и чем он ему угрожал:
– Хватит думать как безмозглый технократ! От ваших утренних подборок никакого толку. Собрать посты, которые больше всех залайкали, – это и машина сделает! А я вас прошу пораскинуть теми тремя нейронами, которые дерутся между собой у вас в голове. Найдите мне нераскрытые таланты, тех, у кого нет подписчиков, но кто достоин раскрутки. Если не можете думать как человек, подыщите себе место кофеварки в какой-нибудь другой фирме! Завтра – последний шанс… Я уже начинаю присматривать вам замену.
Стернер в своем репертуаре – и не преминет исполнить обещанное.
Пост Мессиона подвернулся Гийому Леве ближе к четырем утра. Сперва он не знал, что и думать про этот бессвязный, неряшливый текст, который скачет с пятого на десятое от строки к строке. А вдруг именно этого Стернер и ждет? Неожиданного. Неловкого. Раздрая. Чего-то непохожего на все, что уже видел. Поста, который ломает все коды, все условности Антимира и позволяет себе поносить жемчужину Heaven. Словом, эдакую сатиру. Стихи Мессиона удовлетворяли перечисленным требованиям: они выходили за рамки, выламывались из всех тех льстивых похвал, которые еще с 2020 года лились
