Искусственные связи - Натан Девер
Войдя в Heaven, он с неудовольствием обнаружил, что кто-то уже собрал его вещи в коробки. Их вид пробудил в нем инстинкт выживания. Будь что будет: терять ему нечего, пора идти ва-банк. Он проглотил таблетку и стал дожидаться Стернера. Когда тот вошел, вид у него был еще более враждебный, чем обычно. Гийом Леве шагнул навстречу и, впервые за всю свою службу, проявил инициативу.
– Господин директор, – пробормотал он, – сегодня я не приготовил подборку, которую должен вам приносить.
– Вот как? – усмехнулся Стернер, даже не взглянув на него. – Значит, мыслями вы уже не здесь? Что ж, если мыслями вы не с нами…
– Нет, дело совершенно не в этом, – ответил он. – Просто мне запал в сердце ровно один пост, и, если вы не против, я бы хотел прочесть его вам вслух.
Стернер нахмурился. Он, казалось, удивился и, немного запнувшись, согласился: очко в пользу Гийома Леве. Последний принялся неспешно декламировать текст Мессиона. Он старался произносить слова отчетливо, особенно выделяя те, что погрубее: «шайка», «бошки», «помойка», «гнить»… Постепенно зрачки Стернера стали расширяться, челюсть опустилась. Когда Гийом закончил, шеф встал и пожал ему руку.
– Что ж, – воскликнул он, – вас, видимо, нужно хорошенько встряхнуть, чтобы вы потрудились как следует! Можете сказать мне спасибо, потому что, как писал Матфей, не сотворить чудес без укоров.
Леве стоял молча. Напряжение спало разом, и он почувствовал, как у него дрожат руки – то ли от переживаний, то ли от облегчения. Как бы то ни было, меньше чем за десять минут его рубашка так промокла от пота, что поменяла цвет. Помощник поблагодарил Адриена Стернера, вышел из зала и заперся в туалете, где, как слышали коллеги, его вырвало.
Адриен Стернер тем временем перечитывал стихотворение Мессиона, лакомясь лимонными капкейками. Именно это он и жаждал найти. Шумиха обеспечена. Хлесткая брань, критикующая Антимир изнутри «Анти-Общества». Наконец-то нашелся игрок, который пишет нутром. Смельчак, который за словом в карман не лезет. Сорвиголова, не побоявшийся посягнуть на творение Heaven. Словом, отчаянный малый. Да к тому же с собственным стилем – ну, или способом поддевать читателей. Стернер позвонил секретарше, чтобы она отменила все утренние встречи. Затем вызвал своего зама, отвечающего за «Анти-Общество», и приказал ему: 1) сделать так, чтобы стихотворение Мессиона появилось в новостной ленте у всех франкоговорящих пользователей соцсети; 2) попросить все анти-СМИ осветить это событие; 3) найти способ, как сделать из Мессиона звезду за ближайшие двадцать четыре часа.
Затем он заперся у себя в кабинете, отправил письмо Тьерри Сомиа, затем долго сидел, собираясь с мыслями, и наконец начал писать: «Дорогой Мессион…»
Глава 3
Если Бог породил мир, вмешивается ли он также в историю человечества? Или довольствуется тем, что наблюдает за ее перипетиями как простой зритель? Тысячелетиями этот вопрос не дает богословам покоя из-за двусмысленности библейского текста. С одной стороны, в книге Бытия рассказывается, что, слепив мир, демиург позволил себе отдохнуть, как бы уйдя в себя. Таким образом он передал эстафету Адаму с Евой и их потомкам, сделав их хозяевами своей судьбы. С другой стороны, человек не перестает разочаровывать своего творца. По своей слабости, а часто – неправедности, он не справляется с доверенной ему ролью. Отсутствие меры, гордыня приводят к тому, что он сотрясает миропорядок, а то и угрожает ему. По Библии, все великие цивилизации умудрялись подпортить Божье творение: низвергали и переворачивали нравственные принципы с ног на голову, поклонялись ложным ценностям и оскверняли молчание вещей. Земная жизнь не перестает разрушать мир и неумолимо создает антимиры. А Бог, огорченный человеческой бесчеловечностью, считает долгом отказаться от прежней отстраненности. На всем протяжении библейского текста он нехотя входит в роль, которая в общем-то не его, и начинает вмешиваться в дела своих творений. Так, от чуда к чуду, он силится поддерживать судьбы мира. Он встревает в жизнь людей и, против их воли, старается спасти.
Очевидно, Стернер, досконально знавший эти богословские споры, выбрал подход библейского Бога. В 2020 году вся команда Heaven поклялась никогда не вмешиваться в ход самой игры: как бы ни повели себя антилюди, это никого, кроме них, не касается, и даже глава компании не имеет права сдерживать их свободу. Но шли недели, месяцы, и, глядя на то, как туго у аватаров с фантазией, Стернер чувствовал все большее замешательство. Каждый день ему приходилось бороться с искушением поучаствовать в их жизни. С запуском «Анти-Общества» дилемма только усилилась: Heaven дарил пользователям соцсеть, сделанную по последнему писку, с таким функционалом, о котором гики должны были только мечтать, но они, вместо того чтобы пользоваться платформой во благо, скатились в банальщину. Они наводняли «Анти-Общество» всякой ребяческой глупостью. Тонны скриншотов. Фотки аватаров. Тексты сплошь из пошлостей, кишащие орфографическими ошибками. Стернер мечтал обставить лидеров, тогда как антилюди даже по меркам игровых форумов не дотягивали и до плинтуса. Так что поначалу французские СМИ были правы, поспешив охарактеризовать «Анти-Общество» как «полный провал» и «безусловное фиаско». Действительно, пахло бедой.
В ноябре 2021 года Стернер решил переступить через свой обет невмешательства. Было созвано срочное совещание, на котором Стернер перешел все границы приемлемого. Вращая плечами, дергаясь от тика и зуда, он яростно просматривал планы на ближайшие недели, отчего в нем просыпались самые тиранические наклонности. Когда все расселись, он раздал газетные вырезки и с грозным видом начал памятный монолог:
– Вы читали? «Ле Монд» пишет, что мы трупы. Дают нам три месяца, а потом похоронят. Так что цель сегодняшнего собрания не в том, чтобы я посмотрел, как вы жуете круассаны, точно бездельники, или сахар в кофе накладываете. Вы хоть понимаете важность момента? Серьезность нашего положения? Так что или начинайте собирать вещички, или доставайте уже руки из жопы и немедленно меняйте мне вектор. Выбирайте. Кто хочет жить на чудесную пенсию плюгавых офисных крыс, может ехать домой и плевать в потолок. А всех остальных я запираю в
