Искусственные связи - Натан Девер
Жюльен подошел к окну и поглубже вдохнул прохладный воздух. С третьего июля по шестнадцатое августа – 4100 евро чистой прибыли: за шесть недель Антимир принес ему столько же, сколько Институт музыки на дому перечислял за три месяца. А главное, за всю жизнь он еще никогда не зарабатывал так легко. Всего за пять минут Мессион мог купить себе еще одну хибару, а у Жюльена уходило два часа, чтобы заработать жалкую тридцатку. ИМД явно не сравнится с Heaven. Отныне игра станет его работой, а работа – игрой. Больше не нужно вставать на рассвете по будильнику и изнывать целый день в общественном транспорте. Нужно просто жить, как Мессион: чувак, зашибающий деньгу по щелчку пальцев. Лодырь, ворочающий тысячами и миллионами на экране компьютера. Жюльен, как виртуальный рантье, удалившийся на вполне реальный покой, будет перечислять себе каждый месяц по 2500 евро с доходов своего анти-я, и этой суммы ему с лихвой хватит на жизнь.
Какой станет его новая жизнь? Жюльен не представлял: он с трудом переваривал эту мысль, сидя перед чашкой кофе. Единственное, что пришло ему в голову, это взять отпуск в ИМД. Он позвонил Ирине Элеванто и услышал автоответчик. Она в отпуске и до четвертого сентября недоступна. Он набрал общий номер Института и попросил соединить его с отделом кадров. Его перевели на Макса Керека, ответственного за техническое обслуживание и оргвопросы. Разговор вышел формальный и краткий. Жюльен изъявил желание перевестись в запас. Керека покоробило выражение «перевестись в запас», никак не сочетающееся со статусом самозанятого.
– Все, что я могу вам предложить, – пояснил он после краткого юридического ликбеза, – это удалить вашу учетную запись на сайте.
Жюльен не видел проблем. Керек ушел сверяться с сервером, оставив Жюльена наедине с фоновой музыкой. После недолгого ожидания он вернулся.
– Знаете, – заговорил он с легкой ноткой беспокойства, – я вижу, что у вас прямо сегодня стоит занятие с Михаэлем Бендетти в семнадцать часов. Вы хотите его отменить?
После некоторых колебаний Жюльен соизволил провести последний урок. Разговор явно шел к концу, но тут голос Макса Керека вдруг стал человечнее, и он почти сочувственно спросил:
– Вы знаете, что ваша страница будет удалена безвозвратно? Вы уверены, что готовы потерять всю клиентскую базу?
Жюльен ответил утвердительно, поблагодарил его, и оба повесили трубки.
Из всех учеников маленький Микаэль бесил его особенно. В этом деле он бил все рекорды. Вот уже три года, как он занимается с Жюльеном, но его безымянный палец не научился подниматься ни на сантиметр. Этот десятилетний малец не только игнорировал домашние задания, забывал все, что было на прошлом уроке, не мог прочесть и трех нот в тональности «соль», не ошибившись четырежды, но вдобавок ко всему он умудрялся лицемерить. Когда Жюльен заходил в их квартиру на авеню Клебер, тот, заранее зная, что через полтора часа мать станет его расспрашивать («Как дела, мой мальчик? Так же, как и в прошлый раз? Что же это такое?»), он выбирал тактику ложных заверений. Вместо того чтобы готовиться к занятию на неделе, он готовился к допросу во время занятия. Чтобы завладеть ситуацией, он встречал Жюльена с приторной улыбкой и рассказывал всякий вздор, то и дело повторяя: «О, вот увидите, я занимался как проклятый!»
В тот день Микаэль не изменил своей дежурной хитрости. Жюльен бесстрастно выждал, когда тот закончит свой коронный номер, и ни разу не открыл рта, пока мальчишка тянул время, всячески пытаясь ему польстить: «У вас такие классные кроссовки, где покупали?», «Пианино – это круто, девчонки на такое клюют!» и так далее. Затем Микаэль открыл нотные записи и ударил по десятку разных клавиш, в основном наугад. Пробренчав свою обычную фигню, он состроил сконфуженную мину.
– Не понимаю, – захныкал он, – когда я сам занимался, все было отлично; просто не-ве-ро-ят-но…
Уже восемь месяцев он бился над одной и той же пьесой: шестнадцатой сонатой Моцарта, вошедшей в историю музыки как Легкая соната. На самом деле в ней хватало технических трудностей, начиная с часто используемых шестнадцатых нот, из-за чего совместить партии обеих рук не так просто. По этой причине в учебнике «От Баха до наших дней» она располагалась лишь во втором томе, для продолжающих, и требовала достаточной ловкости пальцев, которой у Микаэля, очевидно, не было. Но в декабре его мать потребовала, чтобы Жюльен разбирал с ним именно эту вещь. Она была убеждена, что отсутствие успехов у сына объясняется не ленью и не слабой подготовкой, но исключительно тем, что он – непонятый вундеркинд, и потому настояла, чтобы задания у Микаэля были «с вызовом». Жюльен много раз слышал эти доводы в семьях, где детей привыкли баловать: «Мой сын правда не такой, как все… Он не развивается, потому что ему мешает его ум. Понимаете, сольфеджио не дает ему мотивации… Поэтому он и не повторяет. Ему трудно удерживать внимание в школьных рамках. Все психологи, которые его тестировали, подтвердили, что IQ у него 133 балла. Он официально одаренный ребенок… Нужно давать пьесы под стать его духовному развитию». Стоит ли говорить, что результат был на высоте: с января вундеркинд добрался лишь до десятого такта.
– Ну правда, просто невероятно, – повторял Микаэль, тщетно выдавливая слезу.
У Жюльена не было сил читать ему нотации, напоминать, что сотни молодых людей мечтали бы оказаться на его месте. Молч как рыба он поступил привычным образом: закрыл учебник и стал наигрывать разные части сонаты, чтобы Микаэль повторял за его рукой. Пацаненок был доволен. Он колотил по клавишам, таращась на Жюльеновы пальцы, и соната вылетала из фортепиано как из музыкальной шкатулки. Ну и зачем париться, учить сольфеджио? Тренировать гаммы и арпеджио, утомляя руки? Зачем терять время на усвоение навыков? Когда достаточно подражать.
Вот чем были последние его восемь лет, думал Жюльен, прощаясь с прошлой жизнью. За всем этим обучением музыке стоит одна банальная правда. Где-то на севере XVI округа живут обеспеченные семьи, которые ради престижа покупают своим избалованным чадам пианино. А Жюльен идет довеском, как техобслуживание. Каждый понедельник он ехал через весь Париж, чтобы объяснить, как работает этот загромождающий гостиную ящик. Частный учитель? Красивые слова, чтобы прикрыть его истинную функцию: помочь Микаэлю разобраться с руководством к подарку, которым родители решили его побаловать. Быть живой инструкцией. И так, неделя за неделей, годами,
