Республика счастья - Ито Огава

― Простите… Это здесь сочиняют письма на заказ?

Наши взгляды встретились, и я снова вспомнила Голливуд. Определенно, он чем-то напоминал Ричарда Гира. Не полностью, где-то наполовину. Поэтому про себя я решила называть его Полугиром.

— Да, — ответила я. — Это здесь.

Ричард Полугир вытащил из нагрудного кармана платок и промокнул вспотевший затылок.

— С самого утра вас ищу! ― признался он.

Я бросила взгляд на часы. До открытия еще несколько минут. Но раз так — можно начать и пораньше…

— Входите, прошу вас!

Ричард Полугир вошел в магазин, благоухая легким цитрусовым ароматом — и осознавая свою обаятельность на все сто. Он выглядел безупречным с головы до ног. Кажется, на улицах такой типаж называют «седовласый красавчик».

Предложив ему табурет, я отошла в подсобку за чаем. Еще с вечера я убрала в холодильник листья чая улун, замоченные в воде, чтобы те медленно заваривались до утра. А теперь разлила чай по стеклянным чашкам и понесла клиенту. Но. уже подходя к нему с подносом, чуть не споткнулась на ровном месте.

Конверт, который он выложил перед собой на столик, поразил меня в самое сердце. Увидев этот бумажный прямоугольник, я чуть не вскрикнула. Вне всякого сомнения, то было письмо о разводе, написанное моей рукой по заказу мадам Клеопатры.

На секунду я оцепенела, но взяла себя в руки и как ни в чем не бывало подала посетителю чай.

— Сегодня так жарко! — обронила я не задумываясь, лишь бы скрыть свое замешательство.

— Дело в том, что моя жена прислала мне на работу вот это письмо, — сказал Ричард Полугир, указав на конверт. То, что письмо написала я, он, похоже, еще не понял. Заметив это, я решила взять инициативу в свои руки.

— Письмо? О чем же?

Притворяться непонимающей — дело нелегкое. Я сглотнула скопившуюся слюну, издав горлом неожиданно громкий звук. Сердце колотилось как бешеное.

— Даже не совсем письмо… Скорее, извещение. О том, что она хотела бы развестись, — ответил Ричард Полугир, доставая послание из конверта.

Это был стандартный офисный лист формата А4. Таким образом я хотела подчеркнуть, что супруга ни в чем не повинна и что совесть ее чиста, как этот идеально белый листок.

Теперь же он протягивал его мне.

— Прочтите это, прошу вас…

В жизни бы не подумала, что написанное мною письмо, уже отправленное адресату, мне придется перечитывать вновь, да еще при таких обстоятельствах! Даже у Наставницы, насколько я знаю, за всю ее долгую карьеру такого не случалось ни разу.

Я вновь пробежала глазами собственный текст. Даже с некоторой опаской. Если я обнаружу какую-нибудь ошибку уже теперь, что я буду делать? Но хотя бы с текстом, хвала небесам, все оказалось в порядке.

Может, Ричард Полугир явился сюда поскандалить? Например, каким-то образом все же узнал, что это послание — моих рук дело, и решил предъявить претензии мне?

Я приготовилась к худшему. Однако ни ругаться, ни повышать тона мужчина даже не собирался.

― Я бы хотел, чтобы вы написали ей ответ, — произнес он все так же любезно, едва я дочитала текст до конца.

Ну и ну… Значит, теперь моя задача — не защищать свой бизнес от скандалиста, а обслуживать словесную битву между супругами-адресатами?

Кажется, меня затягивает в водоворот чужих семейных дрязг. И все потому, что ни один из супругов не может убедительно сформулировать свои мысли?

— Но… что бы вы хотели на это ответить? — спросила я, изобразив глубокую озабоченность новостью, которую якобы только что узнала. Хотя на самом деле в голове была полная каша. Чего от меня хотят? Чтобы я играла две разные роли попеременно? Сочиняла кому-то письма, а потом сама же и отвечала на них? Что за бред?

— Разводиться я не хочу. Не могли бы вы попытаться ее переубедить?

Нет ничего безнадежнее супружеских ссор. Ввязываться в них — все равно что пытаться накормить изголодавшуюся собаку. Да и объяснять взрослому мужчине, что жена ненавидит его за пьяные дебоши, меня уж точно никто не просил!

Будто угадав мои мысли, Ричард Полугир решил взять бремя объяснений на себя.

— Очень неловко вам об этом рассказывать, — продолжал Ричард Полугир, — но проблемы с алкоголем как раз на ее стороне. Причем с самой свадьбы. В нашу брачную ночь она так накачалась вином и шампанским, что ее стошнило прямо на постель. А потом впала в истерику, и мне пришлось успокаивать ее до утра, получая взамен тумаки да пощечины. Увы! Уже первая брачная ночь превратила наш брак в руины… Да-да, в руины!

Их брачную ночь он поминал так часто, что я покраснела. Не сомневаюсь, в молодости они были парой редкой красоты.

― Но ваша жена была совсем молода… Разве сегодня все это не вспоминается как милая шалость? — ответила я первое, что пришло мне в голову.

Ричард Полугир посверлил меня странным, немигающим взглядом. Но в итоге решил настоять на своем.

— Увы, увы! — возразил он, качая головой. — Ничего милого в этом не было, уверяю вас. Но с такими повадками требовать от меня развода лишь потому, что я иногда расслабляюсь и пропускаю стаканчик-другой? Это уже слишком, вы не находите?

Ураган в моей голове бушевал все сильнее. Чью же сторону мне занять? Ведь оба — мои клиенты!

Хотя, конечно, на мой субъективный взгляд, разница в поведении этих супругов была очевидной. Серьезность намерений мадам Клеопатры сомнений не вызывала. А вот муж ее, судя по всему, этого настроя не уловил. Или моему письму не хватило категоричности?

— Но ваша супруга, похоже, и правда собирается развестись, разве нет? — уточнила я, подбирая слова, чтобы не выдать себя.

— И вы в это верите? — бросил он небрежно.

— А как же еще?! ― не выдержала я. Все-таки играть две роли одновременно — задачка не из простых… — Позвольте я уточню. Значит, разводиться вы не хотите, так? Вы любите жену и действительно стыдитесь своих пьяных дебошей?

Не исключаю, что подобным допросом я напомнила ему полицейского инспектора. Но Ричард Полугир вдруг посерьезнел и задумался.

— Да, я действительно люблю свою жену. И поэтому не хочу разводиться… Стыжусь ли я? Но чего именно? Ничего постыдного я, хоть убей, не припомню!

И он снова уставился на меня не мигая.

— Так, может, проблема именно в том, что вы предпочитаете этого не помнить? — продолжала я. ― Ваша забывчивость вовсе не отменяет мучений тех, кому вы сделали больно. Тем более если это повторялось не раз и не два! Ваша жена страдала от вас