Республика счастья - Ито Огава
Ничего себе шуточки. Представить только: эта женщина — моя мать?!
Конечно, никаких доказательств этому у мошенницы и быть не могло. Всю эту чушь она сочинила на ходу, лишь бы вытрясти из меня деньги. Да и лицом мы с ней почти совсем не похожи.
Но в какой-то момент я заметила: ругалась она точь-в-точь как Наставница. И как бы абсурдно все это ни звучало — возможно, ее дикие претензии не лишены оснований?
На какое-то время я как будто окаменела. Конечно, сколько бы я ни терзала себя идиотскими вопросами, ответов на них существовать не могло. Но шок, точно от удара по голове, отступать не хотел.
Я и не задумывалась никогда о том, что, кроме Наставницы, у меня могут быть другие члены семьи. И главное — я до сих пор не знаю имени той, что подарила мне жизнь!
И только теперь я наконец поняла.
Наставница защищала меня. Меня, ребенка, — от этой ведьмы, Леди Бабы. Теперь, когда все повернулось вот так, другого объяснения тайнам своего детства я просто не находила.
Вот только рассказать кому-либо о том, что Леди Баба, возможно, и есть моя мать, я не посмела бы ни за что на свете. Тем более теперь, когда она стала посмешищем всей Камакуры. Признаться в этом было бы слишком унизительно для меня.
А вот Леди Бабе, похоже, позарез нужны деньги. Шутки шутками, но опасность того, что эта сумасшедшая способна, к примеру, похитить Кюпи-тян и потребовать за нее выкуп, тоже исключать нельзя.
Но поделиться этими страхами я не могла даже с Мицуро. Если ему было стыдно показывать мне свою ужаленную ягодицу, то мой стыд был совершенно другого порядка. А что, если он начнет меня презирать? При одной мысли становилось так страшно, что язык прилипал к гортани.
Теперь, после зловещего визита Леди Бабы, даже инцидент с многоножкой казался милым пустяком. Вот почему, даже увидев, как бедный Мицуро стонет на кровати, оттопырив свою разнесчастную ягодицу, я не удержалась от улыбки. Глядя на него, я то плакала, то смеялась. Казалось, улыбки и слезы в моей душе устроили состязание по перетягиванию каната. И пока я гадала, кто кого победит, в голове все маячил совершенно отдельный вопрос: а как там Еко-сан? Обронила ли хоть слезинку, когда прочитала письмо? Или сумела-таки наплакаться вволю?
Ну и денек выдался, вздохнула я. Чуть ли не самый кошмарный за всю мою жизнь до сих пор. Совершенно про́клятая среда!
* * *
Пользуясь ясным денечком посреди сезона дождей, я раскладывала на веранде для просушки умэбо́си[35], когда услышала, как звякнул колокольчик входной двери.
Кинувшись обратно, я вытянулась за конторкой и обомлела.
Передо мной стояла классическая царица. Только не понятно, какого царства.
— Я хотела бы развестись со своим мужем, — объявила она без приветствий и обиняков.
Кого же она мне напоминает? — озадачилась я. Ну точно: вылитая Клеопатра! Во всяком случае, именно такой я и представляла себе владычицу Египта.
На вид ей лет пятьдесят. На японку вроде бы не похожа. Достаточно миловидна, чтобы украсить собой обложку престижного женского журнала. Форма носа безупречна, а рельефные черты лица напоминают горы и поля в живописной долине.
— Присаживайтесь, прошу вас… Я мигом!
Чувствуя, что разговор будет долгим, я отбежала в подсобку готовить напитки. У меня еще оставалось немного амадзакэ[36], который я готовила для Кюпи-тян. Для пущего аромата я добавила туда абрикосовый джем, сваренный накануне, затем разлила напиток по чашкам и вернулась к клиентке с подносом в руках. Мадам Японская Клеопатра в ожидании меня обмахивалась раскладным веером.
Расспрашивать ее не пришлось — свою историю она поведала внятно и коротко. Несмотря на схожесть с Клеопатрой, говорила она на одном из японских диалектов. Судя по всему, уроженка префектуры Ибараки. Возможно, не стоит так говорить, но провинциальный говорок был ей даже к лицу.
Мадам Клеопатра прожила в замужестве тридцать лет. Оба ее ребенка, сын и дочь, давно выросли и покинули родное гнездо. В детали она не вдавалась, но муж ее владел какой-то небольшой фирмой и вел свой бизнес. Сама она много лет была домохозяйкой, но когда дети подросли, начала подрабатывать, так что финансовых трудностей при разводе не опасалась.
Причиной, по которой она хотела расстаться с мужем, был его алкоголизм. В трезвом сознании он был мягким и добрым, но когда напивался в драбадан, принимался буянить и обижать ее. До сих пор он еще ни разу не поднял на нее руку, но в последнее время все чаще крушил домашнюю утварь, орал посреди ночи на всю округу, и унять его становилось с каждым разом сложнее.
— Если честно, я начинаю бояться за свою безопасность, — призналась она, бросив на меня отчаянный взгляд. ― Я чувствую: настало время отлива, и мне пора уходить. Мы посвятили друг другу достаточно времени и сил. Но теперь будет лучше, если каждый из нас заживет своей жизнью. Мои силы уже на исходе. Если уж начинать новую жизнь, то либо прямо сейчас, либо уже никогда, — с горечью проговорила она, опустив голову.
Иными словами, она захотела, чтобы я написала за нее письмо мужу. На тему «Дорогой, нам пора развестись».
Спасибо тебе за все.
Эти тридцать лет, прожитые с тобой, — гордость всей моей жизни.
Благодаря тебе я познала немало счастья.
Воспитание наших детей было грандиозным приключением с великими надеждами на будущее.
Не встреть я тебя, ничего этого я бы не испытала. Да хранят тебя небеса.
Но при всей благодарности я должна сообщить тебе, что терпение мое на пределе.
Я не могу больше оставаться с тобой. Думаю, ты знаешь почему.
Мы уже дали друг друг все, что смогли. Но если ты продолжишь причинять мне боль, моя жизнь станет слишком невыносимой.
Знаю, что и сама я не была идеальной женой. Прости меня за это, если сможешь.
Если честно, после этих тридцати лет я не уверена, смогу ли нормально жить без тебя рядом. Но расстаться нам все же придется — и ради меня, и ради тебя самого.
Возможно, это известие застанет тебя врасплох. Но я давно уже обдумывала такую возможность, спокойно и рассудительно. И теперь понимаю: время пришло. Наши маршруты
