Желанная страна - Харпер Ли

До ближайшей закусочной пришлось идти два квартала. Я наудачу решила, что Клэр должны понравиться ветчина и черный кофе. Я не угадала, но у продавца в магазине осветительных приборов нашлись банка молока и кубик сахара, которые он отдал Клэр. Насчет ветчины она сказала, что с голодухи готова жевать даже обувную кожу.

Когда прибыл пикап, Клэр скомандовала грузчикам «Поосторожней там!», а мне «Пошли!» У Клэр получилось пронести осветительное оборудование в зал для танцев, не привлекая чужого внимания, потому что сама она даже близко не подошла к залу. Мы отправились на стоянку на 46-й улице. Она вела машину в плотном движении Вест-Сайда так лихо, что я сидела, зажмурившись, пока мы не добрались до перекрестка 23-й улицы и Шестой авеню. На 23-й улице она остановилась прямо под знаком, запрещавшим стоянку после 16:00. Я посмотрела на свои наручные часы. Они показывали пять минут пятого, хотя вечно спешили.

– Меня не будет максимум десять минут, – объявила Клэр. – Лучше посиди пока за рулем.

– Но знак… – начала было я с тревогой в голосе.

– А-а, полиция сюда никогда не заглядывает. Если кто-то появится, скажи им, что я всего на минутку выскочила. Да ты и сама знаешь, что делать.

– Но как же…

Клэр уже вылезла из машины на тротуар и быстро скрылась в подворотне. На мгновение высунув оттуда голову, она крикнула что-то неразборчивое и снова исчезла.

Я сидела и ждала. Машины одна за другой отъезжали от бордюра, пока эта сторона 23-й улицы не опустела на всю обозримую длину.

Естественно, вскоре появился полицейский на мотоцикле. На нем была черная кожаная куртка, приплюснутая фуражка, кавалерийские брюки и краги. Он выполнил маневр, который в шоу-бизнесе, кажется, называют «второй просмотр», – проехал мимо машины Клэр до конца квартала, внезапно остановился, развернул мотоцикл и направился прямо ко мне.

Подойдя к машине, он прикоснулся к фуражке и спросил:

– Вы видите этот знак, мисс?

Так как знак находился не более чем в трех футах от моего носа, я ответила «да», однако сказала, что жду одну даму, на минуту заскочившую в соседнее здание.

– Вас что-то не устраивает? – спросила я.

– Вы умеете водить?

– Да. Но я получила права в Алабаме.

Патрульный рассудил, что любой, кто научился водить машину в Алабаме, в состоянии делать то же самое в Нью-Йорке. Я попыталась объяснить, как глубоко он ошибается, но не преуспела.

– Сделайте вот что, – предложил полицейский. – Покружите вокруг квартала, пока она не выйдет.

Он на что-то резко нажал ногой, и мотоцикл затарахтел.

Патрульный медленно отъехал; в зеркало заднего вида мне было видно, что он остановился и выжидает. Вероятно, решил довести дело до конца.

Когда я выжала сцепление и протянула руку к рычагу передач, пальцы уткнулись в пустоту, а левая нога чуть не продавила пол насквозь. Машина была той модели, что по нажатию кнопки сама все делает за тебя, если знать, как и что нажимать. Я в панике осмотрела приборную панель и обнаружила небольшой прямоугольник, в котором помещались несколько кнопок с надписями N, Dr, R и другими символами. Я всегда быстро соображаю в критических ситуациях и немедленно поняла, что кнопки обозначают главные функции коробки передач, если она вообще существовала, и что передачи должна автоматически переключать какая-то фигня под капотом. Я повернула ключ, нажала N и надавила на педаль газа. Двигатель завелся. Я выжала газ, мотор недовольно зарычал, но машина не сдвинулась с места.

N – это нейтралка, сообразила я. Значит R по идее означает «Ride» – «Ехать».

Увы, буква R означала «Reverse» или заднюю скорость. Хорошо еще, что полицейский больше не торчал сзади. Наконец, сделав мысленную пометку обратить внимание «Крайслер корпорейшен» на эту инженерную двусмысленность, я нажала правильную кнопку и покатила вперед. Мне удалось доехать до перекрестка Седьмой авеню и 23-й улицы, где еще один полицейский сказал, что там нельзя делать правый поворот, потом добралась до перекрестка без полицейских, свернула направо и нашла улицу, откуда можно было повернуть в восточном направлении. Улица оказалась кошмарно узкой.

Я могу, не застряв, пересечь песчаное русло ручья, проехать по пастбищу с пеньками, не продырявив бензобак, или стрелой пролететь по открытому хайвею, но я не могу преодолеть высокий мост или спуститься по узкой улице, не потея и не дрожа всем телом.

Когда я вернулась на первоначальное место стоянки, у меня со лба и с ладоней капал пот. Клэр все еще не появилась. Я сделала еще один круг и, вернувшись во второй раз, решила во что бы то ни стало остановиться.

Решено – сделано. Не прошло и пяти минут, как мой друг мотоциклист снова явился по мою душу.

Он вонзил в меня строгий взгляд.

– Разве я не просил вас не стоять в этом месте?

– Просили. Я уехала, а сейчас вернулась.

– Соскучились по этой штуке? – Он помахал у меня перед носом блокнотом с бланками штрафов.

Мне вдруг вспомнилась строчка из одного романа викторианской эпохи. Она была сформулирована столь безупречно, что изменила судьбу главной героини, поэтому я, немного опустив веки и уткнувшись взглядом в руль, тихо произнесла:

– Сэр, почему вы так резки со мной? Ведь я делаю все, что в моих силах.

Увы, апелляция к состраданию ни к чему не привела. Полицейский сунул руку в нагрудный карман куртки, достал авторучку и начал заполнять бланк, которым только что махал передо мной. Он не успел закончить, когда появилась Клэр с недоеденным массивным сэндвичем в руках.

– Где ты была? – спросила она. – А он что здесь делает?

– Угадай, – ответила я.

Клэр откусила от сэндвича и обошла вокруг машины, остановившись перед полицейским. Тот посмотрел на веселое лицо моей знакомой и сказал:

– Я не хочу вас штрафовать, мадам. Садитесь в машину и уезжайте. Хорошо?

– Конечно! – просияла Клэр. – Спасибо!

– Где ты была? – спросила я, когда Клэр завела машину. – Я два раза объехала вокруг Манхэттена, пока тебя ждала.

– Я тебя не увидела, когда вышла, вот и забежала в закусочную.

Мы как раз мимо нее проезжали. Закусочная находилась на расстоянии четырех домов от того здания, куда Клэр приехала по делам.

– И купила сэндвич, – закончила она. – Я жутко разволновалась, а когда я волнуюсь, на меня нападает жор. Я вечно что-нибудь жую.

– Из-за чего ты разволновалась?

Она сказала, что из-за костюмов.

– Я думала, что ты осветитель, – сказала я.

– Да, но и этим тоже приходится заниматься.