Год акации - Павел Александрович Шушканов

Курт выстрелил в тот момент, когда Гримм сделал второй шаг, но стрелком он был не важным. На мгновение мне показалось, что Гримм упал, а потом я услышал грохот камней и смех уже далеко внизу в расщелине.

— Выкинь свое ружье, Остин и жди ночного гостя!

В полной тишине Изнанки мы еще долго слышали удаляющиеся в темноте шаги и шорох камней, а потом все стихло.

— Тварь! – сказал Курт и спустился к ручью.

После я еще долго сидел у ручья, слушал плеск воды в темноте. Потом подошел Курт и сел рядом.

***

Над горизонтом дрожал холодный воздух, небо заметно светлело, но солнце еще не взошло. Мы набили вещами дорожные сумки, взяв то, что еще могло пригодиться в пути. Над нами сгущались тучи, грозя вот-вот пролиться холодным ливнем. Некоторое время мы шли дальше на запад, поднимаясь все выше на каменистую возвышенность.

А перед нами простиралось море. Точнее, я предполагал, что так должно выглядеть море – огромное пространство до самого горизонта, залитое темной глубокой водой. Даже Курт не сдержал громкого возгласа. Море колыхалось перед нами и, как говорил дядя Виктор, «одному Создателю известно» насколько оно глубокое и как далеко тянется на запад. Возможно, до самой гудящей стены, а может и не касается ее, а лишь заполняет огромный котлован и где-то в глубинах медленно стекает в подземные пещеры гигантской воронкой, чтобы вновь вырваться на поверхность, или медленно испаряется под лучами солнца, готовясь пролиться дождем и замкнуть круг.

Ручей плавно втекал в это море, уже почти мертвый, растерявший по пути траву, семена и остатки ила.

— Ты понимаешь, что это значит? – произнес Курт, разглядывая на водный горизонт.

— То, что нам придется возвращаться, — сказал я.

— Точно!

Эта вода, появившаяся здесь после Катастрофы, уже никогда не стечет вниз, но, если бы это произошло, мир, на котором находится мой дом, исчез бы. Вода заполнила бы все низины, озеро вышло бы из берегов и затопило весь запад и юг. Медленно погибли бы деревья, а затем бы кончился кислород. Нет, еще многие месяцы мы бы дышали его остатками, пока не иссякли бы и они. Верхний мир стал бы гигантским болотам с остатками жизни, в котором не будет места нам, людям.

— Мир хрупок, не правда ли, старина Марк? – словно прочитав мои мысли, сказал Курт. — Пойдем, нам нужно найти дорогу домой.

Курт справедливо заметил, что безопаснее будет возвращаться по противоположному берегу ручья. Мы не были уверены в том, что Алан вернулся в пещеры. Возможно, он и сейчас выискивал нас среди скал, целясь в каждую тень из ружья. Нельзя было забывать и о ночном кошмарном госте, и об Гримме, который за несколько страшных минут превратился из друга и наставника в противника поопаснее Алана.

К полудню мы нашли брод, которым пользовались охотники Алана. Камни засыпали тут часть ручья, а в скалах на противоположном берегу зиял огромный проем, словно кто-то взорвал эту часть хребта. Мы перешли реку почти по пояс в воде. Курт аккуратно ощупывал дно посохом Гримма. На противоположном берегу я обернулся. Отсюда было видно место нашей ноной стоянки, немного в стороне. Пустынная коса, невысокий холм из камней и разбросанные по берегу вещи.

— Ты только посмотри на это, Марк. Вот так и поверишь в чудеса.

Курт стоял на вершине скалистого гребня и смотрел куда-то вниз. Я поднялся к нему. Снизу непрерывно дул ветер, в километре от нас колыхалась и непрерывно гудела серая стена.

Я попытался представить, что могло бы быть за ней, но не смог. Мне казалось, что очутись я за краем мира, я бы болтался второй звездой вокруг нашего мира без возможности вернуться обратно. Точнее, просто завис бы в пространстве. Тут объекты не вращаются вокруг друг друга, поскольку тут нет гравитации. Они просто зависают как в жидком стекле и медленно дрейфуют. Это наш мир, благодаря удивительной случайности или вследствие катастрофы, вращался вокруг собственной оси, проходящей через север и юг плоскости с периодичностью, примерно совпадающей с периодом вращения Земли. В этом киселе завис и наш мир, и звезда – еще один неизвестный мир, и вторая звезда, и даже солнце, неизвестно как появившееся здесь, скорее всего выброшенное сюда чудовищной катастрофой. Кладбище миров. Гримм называл его – «гиперпространство».

Я все еще вспоминал учителя как доброго наставника, не в силах принять его как предателя, как того, кто едва не вступил с нами в схватку прошлой ночью. Вероятно, так же чувствовал себя Курт, когда осознал предательство Верна.

Гримм бесследно исчез. Видимо, он знал, куда следует идти и, скорее всего, был тут не в первый раз. Мы же бродили в лабиринте из камней, зная лишь один выход, к тому же очень опасный.

Я долго смотрел на серую стену края мира, но вдруг понял, что Курт указывает совсем не на нее. В черной, словно обугленной, долине среди острых скал застыло нечто странное, не похожее ни на что из того, что я видел раньше или о чем читал в книгах. Гигантское веретено, подобное тому, что я видел как-то в руках госпожи Милн, лежало в долине, уткнувшись острым носом в бурые скалы.

Мы спускались вниз по узкому серпантину, и с каждым шагом все более странной и огромной казалась эта конструкция в долине. Уже хорошо были различимы детали: каркас из тонких трубок обтягивал веретено, словно скроенное из единого куска ткани. В материи зияли огромные дыры, и ветер свободно шумел в них, шевеля отбывки ткани. Конструкция нависла над нами, закрывая небо. Под «веретеном» скрывалась небольшая платформа, обвитая все теми же трубками. Это похожее на корзину сооружение некогда затягивал тонкий материал, похожий на мягкое стекло. Сейчас в нем так же зияли дыры. Повсюду царил страшный разгром. Мы нашли останки неизвестных машин и устройств. Курт в несколько прыжков взобрался наверх под самое брюхо веретена, держась за тонкие трубки каркаса.

— Потрясающая штука! – крикнул сверху Курт. — Как думаешь, что это?

Я не ответил. Возможно, Гримм мог сказать что-либо по поводу этой конструкции, но не я. В мире, в котором вырос я, не было места непонятным вещам и странным конструкциям,