Год акации - Павел Александрович Шушканов
Я вдруг понял, что все это время Алан говорил не о старосте Заставы, а о ком-то другом.
— Он – это кто??? – почти крикнул я, понимая, насколько слепы мы были, и я и Курт, не понимали, насколько важной фигурой был для нас Алан, умирающий сейчас на холодных камнях.
— Наивные добрые дети, — усмехнулся Алан. — Та ночная тварь, что исполосовала меня и покромсала моих ребят, она домашняя зверушка по сравнению с этой мерзостью наверху.
Алан приподнял повязку. На нас смотрела пустая глазница. Признаться, я никогда не задумывался о том, что под этой повязкой нет глаза. Я вообще не мог представить человека без глаз.
— Пальчики тонкие, как спички. Тюк, и нет зрачка, — Алан засмеялся. — Чтобы много вопросов не задавал, а делал, что говорят. Авансом, так сказать. Я не хочу за добавкой.
Он снова захохотал.
— Добавкой! Смешное слово. Пальчик тонкий. Как иголка. Детский. Должно быть, вернулся в поселок малец, к своим, — Алан хохотал как ненормальный. — К своим! Смешно. Ну, вам то он свой, эта беспощадная мерзость.
Мы замерли, словно вросшие в камень. Курт стоял, опустив нож, не зная, верить ли одноглазому сумасшедшему, которому, впрочем, терять уже нечего.
— Имя смешное у него. Ру.
Глава 15. Маскарад
— Эй, подъем! Я нашел вам костюмы.
В дверях стоял широко улыбающийся Ру в костюме охотника с бутафорским деревянным ножом за поясом. Его лицо должна была закрывать широкая шляпа и зеленая маска с черными полосами на ней, но сейчас он держал маску в руке, а в другой тюк с одеждой.
— Ты, Сельма, будешь бабочкой, а ты, Младший, извини, – кабаном. Тут вот костюмы и клыки.
Сельма выудила из мешка непонятного цвета платье, закрытое по самое горло. Сзади его украшали два жутких крыла на тонком деревянном каркасе.
— Нет, Ру, — поразмыслив, сказала она. — Пожалуй, ты будешь бабочкой, а я охотником. Раздевайся!
— Э, я старался. Все, что смог найти в сарае.
Младший примерял к голове два клыка, крепящихся к кожаному шлему на ремешках. Его живот с серой мешковине был набит тряпьем и пухом. Смотрелось забавно и несколько устрашающе.
— Ру, я тебе эти рога…
— Не волнуйся, я бы лично тебя не узнал в таком. А, значит, задача выполнена. Праздник начинается через час. Но мы пойдем немного позже, как стемнеет.
Сельма вздохнула и, сняв костюм, в первую очередь откромсала крылья. Потом пришла очередь некоторых других украшений.
— Достань нитку и иглу, — сказала она.
— Есть с собой.
— Давай сюда. А ты, Младший, шикарно выглядишь.
Младший насупился и начал разоблачаться.
— Смейтесь, смейтесь…
Ру надолго исчез, хотя обещал появиться к началу праздника. К вечеру даже Младший привел себя в более-менее приличный вид и теперь, держа шлем в руке, любовался Сельмой в сильно перекроенном платье.
— Ты красивая, — сказал он и тут же вздрогнул, поняв, что произнес это в слух.
— Спасибо, Пруст. Ты тоже красавец. Помоги завязать маску.
Младший охотно подбежал, а потом долго копался в ее волосах, пытаясь найти и затянуть крохотный ремешок.
Ру явился, когда совсем стемнело.
— Нам пора.
Маскарады на фермах устраивали не часто. Младший помнил всего один такой праздник, но тогда он был маленьким и сильно испугался черного пса, в которого был наряжен господин Остин.
Этот праздник был еще грандиознее того, что помнил Младший. На площади, между зданием Совета и рынком были установлены огромные столы. На расчищенной площадке, там, где прежде стояли столы, играл на губной гармошке Сартр, возле огромной бочки с медовухой. Рядом стояли несколько стульев и музыкальные инструменты, намекая на танцы. Столы едва не трещали от еды: тут были и запеченные поросята, и печеные яблоки, сладкий картофель, кукуруза, печеные овощи и даже жареная рыба, заготовленная, видимо, семейством Пруст. Повсюду стояли пузатые бутыли с вином и пивом, кувшины с компотом и морсом.
У столов, ожидая членов Совета, толпились птицы, звери, лесные чудовища, охотники и прекрасные дамы. Кто-то был даже в костюме рыбы, но с нелепыми ногами и глиняной чешуей из разбитых горшков.
За столом сидела госпожа Остин в черном платье с сыновьями. Она была без костюма, а, возможно, черное платье и было ее костюмом.
Младший первым вклинился в толпу и вызвал этим несколько девичьих смешков. Его не узнали. Повинуясь давнему желанию, Младший подошел к столу и опрокинул в себя большую кружку пива, еще прохладного и крепкого. Внутри разлился приятный холод, а потом зашумело в затылке. Младший улыбнулся медведю на другом конце стола, махнувшему ему лапой в ответ, и потянулся ко второй кружке.
— Отдыхаешь?
Он обернулся. Под широкой маской почти не узнать Сельму, но ее тонкогубую улыбку не спутать ни с какой другой.
— Угу, — сказал он. — Хочешь?
— Спасибо, я подожду остальных.
Рядом маячил маленький охотник в шляпе. Маска на его лице явно была лишней – из-под шляпы не было видно ее обладателя, если, конечно, не нагнуть низко голову.
— Говорят, будет речь. Господин Остин готовил что-то торжественное по случаю заключения мира, сказал он.
— Сгораю от нетерпения, — буркнул Младший и потянулся к кувшину.
— Дай и мне попробовать, — попросил Ру.
— Остальных подожди. Тебе и наперстка хватит.
Младший рассмеялся, а Ру сердито засопел.
— Ру, дружочек, — Младший сграбастал его за плечо и протянул свою кружку — Ты меня прости за то, что я поколачивал тебя. Недолюбливал я тебя, Ру.
— Это бывает, — сухо ответил Ру и аккуратно приложился к кружке.
— Да, что было – забыли, — Младший засмеялся и потрепал его по загривку — Когда я женюсь на этой девочке, — Младший ткнул кружкой в сторону, пляшущей с каким-то тщедушным гусем, Сельма, — ты будешь моим шафером.
— Не Марк? – усомнился Ру.
— Не, ты будешь.
— Да, похоже, что ее скоро уведут.
— Шею сверну, — пригрозил Младший очень правдоподобно и икнул — что-то крепкий мед, пойду развеюсь.
За столом уже звенели кружками и начинали понемногу растаскивать еду. Остин с речью явно опаздывал. Зато во
