Опаленные войной - Александр Валентинович Юдин
— Ты себя-то слышишь, — спрашиваю, — ты командир или кто? Где боец твой?
— Мне сказали, что он там остался и с ЧВК двигается. С каким — не знаю.
Я плюнул и начал обзванивать разные ЧВК. «Вагнер», в частности. Там мне сразу сказали, что физически невозможно, чтоб он был у них. Потому что к ним на службу можно только с закрытым контрактом МО. Поэтому в «вагнерах» его вообще не может быть никак.
Потом, как я уже говорил, Пашка вышел на связь, 19 мая. Тоже забавно получилось. Пришла мне эсэмэска. С хохляцкого номера. «Жив-здоров. В отпуск не хочу. Родину люблю. Слава ВС РФ». Я сразу же понял, что это Пашка. Обрадовался, жуть как, конечно. Ну да ладно, созвонились. И Пашка рассказал всю эту историю. Полк практически в полном составе «запятисотился». Просто отказались выполнять приказ и решили самостоятельно выходить в Россию. Но не все. Человек пятьдесят или шестьдесят остались. Вот они остались там под Изюмом, возле села Великая Камышеваха. И там же, рядом с ними, значит, были добровольцы. Черт знает, как они там оказались. Все мужики от сорока и выше, за пятьдесят. В принципе, вот этими добровольцами, сорока-пятидесятилетними мужиками, Пашка мой тогда и командовал. И как ребята, сослуживцы, рассказывали, командовал хорошо. Пользовался уважением и авторитетом. Потому что людей берег, бессмысленные команды не давал. Подходил ко всему очень расчетливо и внимательно. А этот командир роты просто лапши мне на уши навешал и попытался передо мной юлить, что, мол, не знает, где все. Знал он, просто стыдно ему стало, что все они «запятисотились», а мой Пашка с мужиками по пятьдесят лет остался задачу выполнять. Что тут еще скажешь?
Ну да ладно. Где-то как раз в эти дни Пашка подружился с прикомандированными к ним парнями из глубинной разведки. И, в принципе, все последующее время, до осени 2022-го, он часто ходил на БЗ[36] вот именно с этими ребятами, с разведчиками. И я сейчас не буду врать, в конце мая или в начале июня они взяли в плен майора ВСУ. Целого зампотыла дивизии. Ну вы, может, и видели, его все телеграм-каналы военкоров постили. Турушев Д. К. того майора звали, 4-я танковая бригада ВСУ. За это их обещали представить к ордену мужества. А когда они еще рассказали про остальные свои вылазки и рейды, то им обещали еще по одному «мужику»[37]. Но, забегая вперед, ни одного, ни второго не дали. Как Пашка тогда потом сказал: «Кому-то в штабе наш „мужик” нужен сильнее». Короче говоря, этого пленного майора записали на разведку полка, хотя те на ЛБС[38] вообще не выходили. Они сидели на второй или на третьей линии. И вся их роль сводилась к охране командира полка. Зато за этого майора Пашке дали отпуск на две недели.
Вот я съездил в Белгород, встретил там ребят, привез в Тулу. Был случай, поехали мы в Москву в магазин. За обмундированием и снаряжением. Пашка там встретился с одним из своих сослуживцев, с которым пересекались когда-то где-то там.
— Паша, а я думал, ты в плену, — говорит ему сослуживец.
Мы посмеялись, конечно. Как выяснилось, тогда в плен попал другой Паша, снайпер, доброволец. Часовой, который их опорник охранял, увидел ДРГ. Испугался. Бросил автомат и убежал с позиции. Никого, естественно, не предупредил и шума не поднял. А дээргэшники эти закидали подвал дома гранатами. В этом подвале ребята отдыхали. Ну а выживших забрали в плен. Такой вот был неприятный случай.
Вообще, Пашка очень мало рассказывал про саму войну. Один случай он мне все же рассказал. Это было, когда они Изюм только брали. Их собрали несколько человек. Сказали, вот сейчас идете с этим вот разведчиком. Куда идете, зачем идете, ничего не сказали. Сказали просто, вот идете, место он знает. Он вас проведет. Боевую задачу получите уже там, на месте, значит. Ну, пока они шли, их все это время обстреливал танк. И танк этот наводился с дрона. Ребята тогда еще даже понятия не имели, что это такое. Думают, что так кладет ровно. Короче, пока они шли, этого разведчика тяжело ранило. Куда идти? Они сами-то уже не знают куда. Запрашивают связь по рации. Тишина в эфире. Ну, куда идти дальше-то? Они же не знают, куда идти. Ну, запрашивают связь. Потом ребята-связисты говорили, что их слышали. Им просто сказали не отвечать. Зачем? Почему? Никто не знал. Как вот это вот объяснить? Я не знаю, я не понимаю. Но такое было. И много таких моментов было.
После отпуска, конечно, Пашка снова вернулся обратно. На Украину. Даже слушать ничего не хотел. Для меня опять эти нервные дни потянулись. Когда редко созванивались, он ничего не рассказывал. Обычные: «Родину люблю. В отпуск не хочу. Россия мощь. Слава ВС РФ».
У него заканчивался контракт 15 октября 2022 года. По условиям контракта, он должен был отгулять все отпускные дни. Там у него накопилось порядка 45 суток. Поэтому 5 сентября 2022 года он выехал с Украины в Белгород. 6 сентября я приехал за ним в Белгород. Забрал его. Повез домой. Я тогда думал, что это еще один самый счастливый день в моей жизни, что для меня все уже позади. Закончилось все. Пашка дома. Едем, и как раз у хохлов начался харьковский контрнаступ. Балаклея, Красный Лиман, Изюм. В общем, все эти дела. Едем. Пашка новости читает.
— Вовремя я вышел, — говорит, — или наоборот, не вовремя. Даже не знаю.
Тем не менее вернулись мы в Тулу. Я помню, как он радовался, когда Суровикина назначили. Когда первый массированный ракетный удар нанесли по Украине.
— Наконец-то, — говорил, — так и надо. И каждый день бы так.
Тогда мы с ним твердо решили, что заходить будем вместе. Он правда собирался зиму отдохнуть, а по весне, уже в составе «музыкантов», заходить снова на Украину. Он помогал мне, подсказывал, какую экипировку купить. Вместе с ним ездили, покупали, выбирали. Помню, как мы с ним броник выбирали. Я, значит, броник себе купил за семь тысяч, а плиты уже мне Пашка подогнал. Трофейные. Я в общем эти плиты засовываю, а Пашка мне говорит.
— Пап, плохой у тебя броник. Китайский, наверное.
— Да ладно, пойдет, — говорю.
— Нет, нужен другой, — говорит и показывает мне броник
