Три раны - Палома Санчес-Гарника

и философия. Он состоял в рядах социалистической партии и даже участвовал в нескольких съездах, проходивших в университете, в круглых столах, когда юноши и девушки могли свободно говорить обо всем, без недомолвок и оговорок, к которым Тереса так привыкла дома, где ее мнение никогда не ставилось ни в грош. Она вспомнила день, когда впервые увидела Артуро в гостиной своего дома, и на лице ее нарисовалась улыбка. Тогда, войдя в комнату, где сидели Марио и его друзья, она сразу обратила внимание на Артуро и уже не могла смотреть ни на кого другого. Несмотря на недорогую одежду, он выглядел очень элегантно: большие светлые глаза, густые прямые волосы с вечно падающей на лоб челкой, придававшие ему вид богемного мечтателя. Он часто улыбался, и тогда его лицо озарялось тонкой красотой. Тереса сразу поняла, что он совершенно не похож на остальных друзей его брата: те были заносчивы и самодовольны, носили дорогие костюмы с безупречно белыми воротничками и вечно кичились своим происхождением. Она села в уголке, боясь сказать слово из страха, что все, включая ее брата, поднимут ее на смех. Впрочем, молчать было несложно, ей нравилось быть безмолвным и мудрым наблюдателем, она привыкла к этой роли. Поэтому-то ее так и удивили девушки, горячо и уверенно отстаивавшие свое мнение перед внимательно смотревшими на них тридцатью ребятами. Тереса же довольствовалась тем, что просто слушала студенческие разговоры о законах, процедурах, нормах, правах и полномочиях; она совсем не разбиралась в этих материях, но ее восхищала сама беседа. Тереса улыбнулась: если бы ее мать или, того хуже, отец узнали, что она не только флиртует с безродным левым бездельником, но еще и разделяет многие из его идей, ее бы точно выставили из дома. Тереса предпочитала республику монархии, начинала разбираться в правах рабочего класса и уже отстаивала, хотя пока еще очень робко, необходимость полного признания прав женщин, свободы вероисповедания, светского бесплатного всеобщего образования и в целом построения более справедливого общества, за которое ратовал Артуро. Она даже знала все статьи конституции 1931 года, потому что помогала Артуро зубрить и трактовать их для какого-то экзамена. Иногда она завидовала тем, кто учился в университете, тому, что они узнают на занятиях и из книг, их способности анализировать происходящее, но как женщина смиренно признавала свою ограниченность и пыталась компенсировать ее участием – пусть и пассивным – в том, чему учил ее Артуро. И все же Тереса, в отличие от своего жениха, горевшего огнем идеализма, способным двигать мир, с крайним пессимизмом относилась к предлагаемым изменениям в законодательстве Республики. Она сильно сомневалась, что общество будет способно принять такие перемены спокойно и без возмущений. Ни ее отец, ни другие люди той же классовой прослойки, ни даже друзья ее брата не собирались признавать притязаний женщин на какие-то права и уж тем более на равноправие с мужчинами. Ситуация действительно была сложная. Чтобы принимать законы, нужна власть, власть покупается за деньги, а деньги есть только у верхних слоев общества. Все остальное – не более чем красивая, но недоступная иллюзия.

Глубоко вздохнув, Тереса посмотрела на улицу через открытое окно. Увидела людей в синих комбинезонах, и ее сразу же охватило глубокое отчаяние: девушка снова вспомнила о тревожном отсутствии ее брата Марио.

Хрупкие воспоминания

Бабушка Карлоса Годино жила в каких-то пятидесяти метрах от фонтана «Рыбы». Ее квартира располагалась на втором этаже. Дверь нам открыла смуглокожая девушка лет тридцати, неотлучно находившаяся при пожилой женщине.

– Привет, Дорис. Она в гостиной?

– Да, ждет вас, – широко улыбнувшись, ответила сиделка с мягким карибским акцентом.

Мы с Карлосом двинулись вперед по узкому коридорчику, а Дорис нырнула на кухню, откуда доносился приятный запах свежесваренного кофе. Как и говорил Карлос Годино, его бабушка сидела в кресле у большого окна, выходившего на площадь Прадильо и проспект Конститусьон. Комнатка была крошечной, почти без мебели: стол с угольной грелкой[12], накрытый толстой шерстяной скатертью, под которой старушка прятала ноги, четыре стула и маленькая полка, на которой стояли фотографии со свадеб и крещений и какие-то памятные сувениры. Кроме того, в разных точках расставили комнатные растения, что придавало помещению дополнительный уют. Светлые занавески были раздвинуты, чтобы видеть, что происходит на улице.

– Бабуля, привет! Вот писатель, о котором я тебе вчера говорил.

– Здравствуй, мой хороший! – старушка с радостной улыбкой подставила внуку щеку для поцелуя.

– Очень приятно познакомиться, сеньора, спасибо, что согласились поговорить со мной.

– Благодарить не за что, я люблю гостей: слишком уж много времени провожу одна, а бедняжке Дорис я уже до чертиков надоела.

– Что вы такое говорите! – вступила в разговор сиделка, появившаяся в этот момент на пороге: на подносе стоял кофейник и три чашки. – Вы же знаете, что я вас очень люблю, мы все время разговариваем про жизнь и все такое, ведь правда?

– Дорис, мне кофе не наливай, я ухожу.

– Ты не останешься?

– Нет, бабушка, мне еще забирать Карлитоса из школы, у Анны сегодня много работы.

– Вот видите, – обратилась она ко мне, – вечно у них не остается времени на бедную старушку.

– Ладно, бабуля, не наговаривай, ты же знаешь, что я всегда прихожу, как только выдается минутка. Эрнесто, присаживайтесь. Его зовут Эрнесто, – сообщил Карлос старушке, пока я с опаской садился на свое место.

– Да поняла я, поняла. Давай, иди уже, не хватало еще, чтобы мальчик вышел из школы и не увидел никого из родителей.

Карлос подошел к бабушке и нежно погладил ее по щеке.

– Учтите, она как старый кинопроектор. Стоит его завести, и он не остановится, пока не кончится лента. И не говорите потом, что я вас не предупреждал.

– Не беспокойтесь. Я буду рад выслушать все, что она расскажет.

– Если увидите, что ее понесло куда-то не туда, бросайте все и бегите.

– Ладно, бездельник, отправляйся за моим правнуком и не забудь привести его ко мне, это всегда такая радость.

– Я ухожу, – он протянул мне руку, и я поднялся, чтобы ее пожать. – Надеюсь, вы оба с пользой проведете время. Будете еще в Мостолесе – звоните, выпьем кофе. Договорились?

– Конечно, и еще раз большое спасибо…

– Не за что. Бабушка довольна, и это главное.

Поцеловав старушку в лоб, он вышел, сопровождаемый Дорис.

– Он хороший внук, но у молодежи всегда столько работы, что времени больше ни на что не остается. Ума не приложу, зачем им столько денег: на новую машину, на новый дом, на путешествия, на мобильные телефоны… Представляете, моему правнуку всего пять, а они уже