Полонное солнце - Елена Дукальская
*
Божан встал ни свет ни заря. Он всегда так делал, когда хозяину предстоял какой-нибудь выезд. В этом, поди, господин Веслав и не отличался вовсе от Ромэро. К поездке его тоже стоило подготовить. Даже к такой короткой, как сегодня. Юн уже был на ногах. Вышел из покоев по пояс голый, разминая руки и морщась. Ясно, вновь упражнялся. На худом плече его висел рушник. Волоса лохматились и прилипали ко лбу. Спина блестела от пота. Он улыбнулся Божану и сказал негромко, оглядываясь осторожно на двери покоев:
– Божан, я в купальню. Споро приду. Прикрой меня, а то я чуток проспал сегодня.
Божан кивнул. Он старался не смотреть на шрам приятеля, когда тот отворотился. Было слишком страшно.
– Хорошо. Я в кухню иду. Трапезу утреннюю хозяину нашему подать надо. Не знаешь, Тамир уже там?
– Он вообще-то затемно встает. Разумею, уже печь разжег. Дымом, чуешь, тянет?
– А хозяин?
– Слышишь? – Юн, улыбнувшись, поднял палец. За дверями будто ворочались каменья сейчас и ссыпались поочередно на пол. До того могуче храпел Веслав.
– Спит, покуда. Он полночи глаз не смыкал, пусть подремлет, я разбужу его, как приду.
У лестницы в кухню встретили Тамира. Тот обнял Юна, поздоровался за руку с Божаном, и Юн умчался. Рань стояла знатная, и кухари еще даже не спускались. Тамир управлялся один, уже успев собрать кое-какие яства на стол. Утро было прохладным, и Божан с наслаждением окунулся в тепло кухни, слушая, как дрова трещат в печи.
И вызвался помогать. Быстро нарезал хлеб, вареное мясо. Тамир посматривал на него одобрительно, а после произнес:
– А ты ничего. Умелый. Здорово у тебя получается.
Божан улыбнулся скупо:
– Я ведь тоже в кухне с готовкой помогал. Ромэро боялся жутко, что его отравят. Доверял только мне. Вот и приходилось за поварами следить, да помогать им порою. Но только Ромэро все одно не рад был такому. Гневался всегда…
Тамир покачал головой, глядя на него.
Скоро вернулся Юн, волоса его были влажными, рушник висел на шее:
– Я хозяина будить пошел. Помощь моя нужна для чего?
– Иди уже, а то господин Веслав осерчает еще. – Тамир махнул ему рукой
Так и вышло.
– Почему ко времени не разбудил? Опять самоуправничаешь? – От вопроса будто окатило холодом. Веслав, ощутимо гневаясь, сел на кровати, надевая рубаху и недобро посматривая на Юна. – Я же сказал, сам встанешь и меня поднимай, чего ты не понял?
Юн опустил голову, чувствуя, как капли воды медленно стекают с волос, щекоча осторожно спину.
– Я хотел, чтобы ты поспал подольше, господин Веслав. Ты полночи глаз не сомкнул.
– Ты что, следишь за мною, парень? – Веслав, хмурясь, застегнул пояс. От возмущения он шумно дышал. И все движения его были резки и порывисты. Надевая сапоги, он стучал ногами об пол так, будто собирался пробить в нем дыру каблуками. Голос его был глух с утреннего сна, от которого он, похоже, не отошел еще. Юн чуть подался назад, упершись спиною в шершавую дверь своей комнаты. Для подмоги.
– Свечи это за меня делают, господин. – Он подбородком указал на огарок в подсвечнике. Веслав поглядел туда же, приподнимая в недоверии одну свою густую темную бровь:
– И когда же я лег, по-твоему?
Юн еще раз посмотрел на свечу, после перевел взгляд на хозяина и произнес негромко, щуря глаз, будто что-то прикидывая и ведя счет:
– Под самое утро. Ты и не спал почти. От того недоволен и гневаешься.
Веслав резко поднялся, шагнул вперед и схватил рукою рушник, что висел на шее парня, завязывая его в узел. Тот замер, не решаясь даже дышать и в свою очередь ухватившись руками за тот же рушник, но стараясь при этом не задеть рук хозяина. Дышать стало нечем. Кулак Веслава, сжимающий концы рушника, маячил подле самого носа и явно не обещал сейчас доброй судьбы. Зеленые глаза глядели мрачно. Юн почувствовал, как по спине снова принялся стекать пот, будто бы он и не опрокинул на себя только что целое ведро воды. Зубы заныли так, словно по ним уже этим кулаком и прилетело. Он замер, ругая себя за несдержанность. И сжал губы, опасаясь, что скажет еще что-нибудь не то. И тут Веслав усмехнулся, взгляд его потеплел:
– Язык у тебя, парень, что ветер вольный. Сам по себе летает. Гляди, как бы вовсе его не лишиться. Срезать могут!
Он весело поглядел на удивленное лицо парня, отпустил концы рушника и спросил без злобы:
– Горан встал уже?
От двери послышался громкий зевок и веселый голос произнёс:
– Давно. Я твоего Божана перехватил, Веслав. Трапезу утреннюю у меня накрыли, а ушкуйники твои пусть в кухню идут, там тоже все готово.
Горан улыбался, стоя в дверях. Он был ощутимо бодр сейчас и не желал этого скрывать. Вчерашние события будто вдохнули в него новые силы, и теперь он казался спокойным и готовым начать новую жизнь. Никто с этого дня не сумеет остановить его в таком. Веслав похлопал его по плечу, усмехаясь. И подмигнул продолжающему таращиться на него Юну. Тот выдохнул, настроение господина улучшилось, это был добрый знак. Поклонившись хозяевам, он шмыгнул к себе. Одеваться.
Поели быстро. Юн еще не успел дожевать последний кусок хлеба, как сверху послышалось громовое:
– Юн, ты там уснул?
Парень сделал страшные глаза, засунул в рот оставшуюся горбушку, запил водой, кивнул остающимся Тамиру и Божану и выскочил за дверь.
Молчан держал двух лошадей. Горан и Веслав уже были в седлах, весело переговариваясь. На крыльцо вышла Калерия. Она любила провожать их в такие поездки. Поманив пальцем, она подозвала Юна. Он оглянулся на Веслава, молча спрашивая разрешения. Тот кивнул… Юноша подошел к хозяйке, поклонился и замер, по привычке глядя в землю. Осмотрев его от макушки до пяток, и, увидав его выбившиеся и повисшие вдоль лица пряди, она протянула ему сотворенную из серо-чёрных нитей тонкую повязку. Он проворно собрал волосы ею, завязав их гладко в прядь. И покраснел от смущения, благодаря негромко. Калерия улыбнулась тепло и вложила ему в руки небольшую
