Измена. Я сам всё разрушил - Аня Дарк

Аня Дарк

Измена. Я сам всё разрушил

1. Сейчас легально

— Виталь, — тянет из кухни Вера, — открой, пожалуйста!

— Хорошо, — бросаю ровным тоном, хотя у самого внутренности потряхивает.

Иду в прихожую и слышу, как нарастает пульс в ушах. Пальцы вмиг леденеют, а по позвоночнику прокатывается волнение. Щелкаю замком и на вдохе распахиваю входную дверь нашей квартиры.

— Фила-ато-ов, привет! — распахивает свои объятия Иринка и тянется к моей щеке.

— Привет, — улыбаюсь в ответ и, кто бы знал, с каким животным удовольствием отвечаю на ее объятия и дружеский поцелуй.

За ребрами начинает вибрировать, и стягивается узел из моих органов. Легкие сдавливает, но я упорно забиваю их до отказа запахом ее духов и ею самой.

— Чего руки такие ледяные? — спрашивает с ослепительной улыбкой и горящим лисьим взглядом. — Любовь не греет, что ли?

— Греет, — откашливаюсь я и помогаю Ирине раздеться.

Снимаю пальто, намеренно задевая волосы, и незаметно провожу кончиками пальцев по плечам. Кожа нежная, как бархат. А моя пылает от этого невинного касания. В горле становится так сухо, что хочется залпом выпить чего-нибудь покрепче. Чтобы отпустило.

— Верунчик, — повышает свой мелодичный голос Ирина, — это я!

— Привет, дорогая, — теперь уже жена обнимает ту, на теле которой я вижу свои руки.

Фантомно, конечно. Так же и ощущаю ее в своих объятиях.

Ирина разувается, и я тут же подаю ей теплые тапочки. Ее щиколотки, обтянутые тонким капроном, манят к себе мой взгляд, и пальцы, подушечки которых покалывает от желания провести по стройным ножкам.

— У тебя такой галантный муж, — ласковой кошкой мурлычет Ира. — Ой, Филатова, завидую белой завистью.

— Да, он у меня самый лучший, — тепло улыбается Вера.

Совесть молчит. Пока рядом та, которая будит чувства в разы мощнее.

— Ладно, я поехал, — хватаю пуховик. — Хорошо вам посидеть, девчонки, — давлю улыбку и пожираю гостью взглядом.

Сейчас можно. Практически легально.

— Спасибо, любимый, — тянется ко мне Вера за поцелуем, оставляя след на моих губах.

— Давай, и я чмокну, — делает шаг ко мне Лисичка. — Вдруг уже не увидимся сегодня.

Тянется. Ее лицо так близко, что горло спазмом перехватывает. Меня снова обдает ее запахом, который я, кажется, и не выпускал из легких. Легкое касание на щеке, теплое дыхание, щекочущее ухо, и ее тонкие пальчики на моих плечах для равновесия. Непроизвольно накрываю ладонью ее изящную ручку. Всего секунда, а меня взрывает. Шкура дыбом становится.

Это неправильно. Так я должен был отреагировать на поцелуй жены. Но нет. Там тишь да гладь. Ровно. А здесь — ураган.

Сбегаю из собственной квартиры как можно скорее. И даже дышится сразу легче.

2. Недосягаемая звезда

Я никогда не изменял жене. Как встретил ее, тогда еще первокурсницей в универе, так сразу понял — моё. Красивая, умная, фигурка что надо, да еще и без тупых загонов и присущей, как мне казалось абсолютно всем, кроме нее, девкам, наглости, тщеславия и дерзости.

Как можно не уважать свой выбор? Тем более что выбрал я самую лучшую. Первым у нее был. И по сей день, кроме меня, у нее никого не было.

Поначалу это пиздец как распирало гордостью. Кайфовал, открывая Вере все кайфы взрослых отношений. Она распускалась в моих руках, как бутон. Цвела все эти годы.

А сейчас будто бы зачахла. Нет, она по-прежнему выглядит… не плохо. На четвёрочку. Хотя все друзья мне завидуют. Постоянно твердят, как мне повезло. Что Верочка у меня самая замечательная. Да… Но… Всё-таки на четвёрочку. Это, наверное, в сравнении с Ириной. Та вне конкуренции. Огонь. Взрыв. Атомная бомба.

И дело не только во внешности. Она вся горит. Яркая. Как звезда. Которую мне никогда не достать. А хочется пиздец как.

Думаете, я сразу себе в этом признался? Ни хрена. Долго, ой как долго я глушил даже малейшие реакции своего тела на ее присутствие. А потом меня стало накрывать и в моменты, когда ее нет рядом.

Вот просто бац, и всё! Ни о чем думать не могу. В носу ее запах, перед глазами — лицо, а в руках. Блять… а в руках всё.

Фигура у нее просто космос. Точеная. Сочная. Сиськи, как у двадцатилетней, стоят и без лифчика. Когда она мне в таком виде попадается, я потом долго в себя прийти не могу.

Ну ладно, можно подрочить в ванной, пока никто не видит. Но после этого обычно я отрываюсь на Вере. Она, конечно, и рада, но если бы знала причину...

Даже думать об этом не хочу. Она такого точно не заслужила. Но как вытравить из башки эту лисицу, я не знаю.

Рабочий способ — не пересекаться. Но это охренеть как сложно, когда Ирина — лучшая подруга жены, а дочки наши с пеленок вместе. Хоть что делай, но несколько раз в год мы обязательно видимся. И мне хуево. А когда нет — еще хуже. Я становлюсь злым, дерганым, срываюсь на Вере.

Сам вижу, что не прав, но ничего не могу с собой поделать. На помощь приходят соцсети. Там я даю себе волю. Изучаю каждую черточку ее лица, тела. Она ведь не как моя — и в купальнике выставит фотку, и в охуенном облегающем платье.

Иногда мелькают и мужики. Каждому хочется дать в табло, оторвать нахер лапы и отрезать язык. С одним она даже к нам приходила на какой-то праздник. Я еле сдержался. Отодрал в ванной. Жену. Пока голубки мило беседовали на нашем балконе. А я вколачивался в неожиданно ставшее ненавистным тело Веры. Так жёстко, будто это она виновата, что грёбаный урод, не стесняясь никого вокруг, лез под подол короткого платья Ирины, совершая там всем понятные действия, и вылизывал ее рот. Да с таким энтузиазмом, словно клад там искал.

Потом просил у жены прощения. Зацеловывал лицо, нежно обнимая. Наврал, конечно, что она слишком эротично наклонилась к полу, когда у нее что-то из рук выпало. Приплёл ревность, мол, этот хрен на ее почти оголившуюся задницу смотрел.

Да оно ему надо, когда в его руках такая львица? Моя Вера Ирине и в подметки не годится. Это же очевидно.

Когда мы только познакомились, они уже были подругами. Ирина мне тогда совсем не понравилась. Наглая, дерзкая, с короной на голове. Да и парней в ней уже тогда столько побывало, что мне брезгливо было с