Полонное солнце - Елена Дукальская
– А Этул?
Молчан усмехнулся:
– Этул разбирал буквы…
– Он что, умел читать? – Веслав наклонился к нему, буквально внимая его словам.
– Довольно плохо. Он сносно знал буквы нашей азбуки, но складывать их в слова не умел как следует, впрочем, как и своей. Глупец Ромэро сперва явился к нему в надежде, то тот прочтет записку, но Этул не смог ее разобрать, и Ромэро стал искать других людей, способных прочесть записку. Но беда состояла в том, что само начертание букв Этул мог узнать и сделать выводы. Я не должен был этого допустить. Но даже тогда я не собирался убивать его. Я пришел к нему в подвал утром, едва рассвело, и спросил, показывал ли ему Ромэро записку. Он сказал, что да. Но он ничего не понял и не смог понять записи. Как потом оказалось, Ромэро заставил твоего слугу, господин Веслав, прочесть письмо, и они узнали, в чем там дело. Когда этот негодяй Этул заявил, что жалеет о своем заключении в подвал, и все самое интересное и вкусное достанется теперь одному Ромэро, я не выдержал. Взял веревку и набросил ему на шею, пока он разглагольствовал о том, как будет хорошо Ромэро. Он даже не успел ничего понять.
– Молчан! – Подал голос Юн. – Так ты все это время знал, что я прочел записи?
– Знал. – Молчан тепло улыбнулся, глядя на его встревоженное лицо.
– И все равно написал для меня новый свиток?
– Да, парень, написал. Я надеялся, что у Ромэро хватит мозгов уничтожить этот пергамент. Но, как видишь, не хватило. Но даже сейчас могу сказать тебе – я бы и пальцем до тебя не дотронулся, даже, если бы ты своими глазами видел, как я покончил с Этулом.
– Почему вы оставили в живых Божана? – Веслав, задавая вопрос, в сущности, знал на него ответ, но желал удостовериться, что не ошибся.
– Человек, о котором вы догадываетесь, предлагал убить его. Он не любит свидетелей. Но тут я в один из дней увидал, как Ромэро жестоко избил парня и понял, что того просто жаль. Парнишка и так в жизни ничего хорошего не видал из-за этакой мрази, так что ж ему еще и умирать из-за него? Ну, уж нет. И мы придумали трюк с мешком, а еще с плащами и масками. На всякий случай. Парня пришлось придушить самую малость, чтобы лишился чувств и не мешал. А дальше все вышло так, как и было задумано.
– А зачем вы содрали кожу с руки Ромэро. Думали оставить себе трофей? – Спросил Веслав. И тут Юн вслед за хозяином решился узнать то, что его мучило:
– На руке Ромэро я как-то заметил изображение, что обычно выбивают красками на коже. У моего бывшего хозяина Линя были такие рисунки в виде иероглифов. Я не успел разглядеть, что изображено на предплечье Ромэро. Мне помешали.
– Это я спугнул тебя, парень. – Молчан наклонил свою лохматую голову, будто извиняясь. – Я в ту ночь примеривался, как сподручнее покончить с мерзавцем. Искал удобное время и место. У меня был уже готов план, как сделать все так, чтобы не бросить тень на дом Горана. Но ко мне спустя короткое время обратился один из помощников известного вам человека. И сказал, чтобы я не торопился все делать сам. Они помогут. И помогли. Предложили свой план. И мне он понравился даже более моего. А рисунок? Я ничего не знал о нем до этого. Его срезал, должно быть, кто-то из помощников моего знакомца. И взял себе. Он не сказал, зачем это сделал. А мы не спросили. Одно могу сказать только – врагов у Ромэро было предостаточно, и убить его желали многие…
Все замолчали. Каждый, наверное, думал сейчас о своем, переваривая рассказ и принимая решение.
Молчан медленно поднялся:
– Ну, довольно разговоров! Будет. Пойду, вещи кое-какие соберу. Хотя много не надо, казнят меня, вернее всего быстро. Тем более, что я сам признаюсь.
Горан поднял голову. Он слушал историю, глядя в пол и не шевелясь:
– Ты о чем сейчас, Молчан?
– Как о чем? О признании своем.
– О каком признании?
Молчан оторопел. Что он творит, этот Горан?
– О признании. В случившемся…
Горан оглядел присутствующих:
– Кто-нибудь что-нибудь слышал? О чем Молчан толкует-то?
Веслав пожал плечами и поглядел вопросительно на Юна. Тот покачал головой, показывая тем самым, что тоже не знает, о чем идёт речь.
И тут Молчан неожиданно прослезился, обводя всех взглядом:
– Господин Веслав… Горан… Юн… Да что же вы? Зачем?
Горан встал и похлопал конюха по плечу:
– Иди спать, Молчан. Мы ничего не слышали. И не услышим никогда, как ни старайся. Ступай отдохни, а завтра поедешь с нами в Каффу. Но для другого дела. Покажешь нам, где бои без правил проходят. А то о них все слышали, а где это место в самом деле находится, никто и не знает. Мы решили, что пленник ценный, коего Веслав разыскивает, может там обретаться. Укажешь нам место, хорошо?
– Да, знамо дело, укажу, не сомневайтесь.
Молчан поднялся и низко, в пол, поклонился сперва Горану, а после Веславу:
– Спасибо вам, братцы, за милость вашу! А тебе, Горан, вечная моя благодарность, что дочь мою уважил и хоть обошелся с нею по-человечески. Дай вам бог здоровья, друзья мои.
С этими словами он медленно вышел, несколько раз оглянувшись, будто не до конца веря, что все обошлось. Он не ожидал прощения, давно считая себя обреченным на смерть, ежели кто узнает, и готовясь к такому. И сейчас, похоже, пытался выстраивать свою жизнь заново.
– Надо же Молчан – отец Иулании… Я даже подумать о таком не мог. Столько лет он жил тут и тайну сию хранил в себе. И ничем себя не выдал. Такую боль в сердце перенес, что и словами не описать. Как только сил хватило? – Вздохнул Горан, провожая его глазами…
– Он местью выживал, Горан. Так же, как и ты. Все силы на то положил. – Веслав скупо улыбнулся, жалея Молчана. Горан кивнул, соглашаясь с ним:
– Я и впрямь будто умер тогда. Когда понял, что она с собой сделала. Прибой в тот день так бесновался страшно, волны
