Три раны - Палома Санчес-Гарника

– Я оставлю вам свой адрес и телефон, чтобы вы могли позвонить или написать, как только появятся какие-нибудь новости.

Взяв старый карандаш, всегда лежавший на полке над очагом рядом со сковородами, и валявшийся на столе клочок упаковочной бумаги, она записала адрес и телефон Тересы.

– Ты можешь остаться здесь со мной, пока мы не отстроим заново твой дом, – предложил старик.

– Так мы и сделаем, когда я вернусь. Но сейчас, пока мне готовы помочь, я предпочитаю хоть что-то делать в Мадриде, чем сидеть здесь и ждать. Я просто сойду с ума.

Им пришлось распрощаться, Хорхе настаивал на том, что пора ехать. Сев в машину, Мерседес рассказала ему все, о чем поведал ей старый Маноло: о визите Андреса, о том, что их держали где-то рядом с Лас-Росас в заброшенном профилактории за городом рядом с дорогой на Ла-Корунью.

– Теперь я точно его отыщу, – сказал Хорхе твердо. – Не волнуйся. Лично этим займусь.

Он довез их до самых дверей дома на улице Хенераль-Мартинес-Кампос. Когда они выходили из машины, на улице появились три черных блестящих автомобиля и припарковались прямо за ними. Передняя дверь первого из них распахнулась, и Тереса не поверила своим глазам.

– Марио! – она бросилась к нему и обняла. – Как ты похорошел! И вырос к тому же.

– А вот ты очень похудела и подурнела, – его голос утратил былую мягкость.

– Здесь было голодно, – ответила она.

Двери остальных машин тоже сухо захлопали, выпуская пассажиров. Тереса повернулась и натолкнулась глазами на своего брата Хуана. Она не сразу его узнала: он уже не был похож на того ребенка, образ которого хранила ее память. Его лицо погрубело, челюсти расширились, когда-то распущенные волосы были густо напомажены и гладко зачесаны назад, над верхней губой красовались тонкие усики, придававшие лицу отстраненное и неприятное выражение. Большинство приехавших были в униформе Фаланги, как и Хорхе Вела. Последний, завидев Марио, остолбенел и вытянулся в торжественном приветствии с таким лицом, словно увидел бога.

Тереса подошла к Хуану и изобразила улыбку. В последний раз, когда они виделись, он влепил ей пощечину.

– Привет, Хуан.

– Привет, Тереса. Как ты?

Они неуверенно сблизились и поцеловались, словно не доверяя друг другу.

Тереса посмотрела на Марио, потом снова перевела взгляд на Хуана.

– А Карлитос не с вами?

– Карлос в машине.

Она заглянула в салон машины, из которой вышли Марио и Хуан, но там никого не было. Тогда она подошла к следующей и различила сквозь стекло фигуру Карлоса. Заглянула внутрь и увидела его профиль: потерянный взгляд устремлен вперед, подбородок вздернут в притворном высокомерии, руки недвижимы на коленях, ни малейшего внимания на сестру. Послышался металлический лязг: позади машины молодой и стройный адъютант в идеально отглаженной форме и с гладко выбритым лицом энергично собирал инвалидное кресло. Тересу словно ударили в живот. Ее сердце учащенно забилось, она повернулась к Марио.

– Что с ним случилось?

– Наш брат – герой войны, храбрец, пострадавший в бою. В знак признательности за его приверженность делу нации он награжден самим каудильо. Мы должны гордиться им и заботиться о нем, обеспечить ему самые лучшие условия.

Пока брат говорил, Тереса смотрела на него с изумлением. Лицо Марио оставалось невозмутимым, словно судьба брата его не волновала. Собрав кресло-коляску, водитель поставил его у дверцы машины, открыл ее и, как куклу, вытащил Карлитоса из машины. Увидев это, Тереса едва не разрыдалась. Ноги Карлитоса парализовало, казалось, что под тканью штанов остались одни кости. После того, как его посадили в кресло, Тереса подошла к брату и нагнулась, чтобы увидеть его лицо.

– Карлос, Карлитос… – ее глаза искали глаза брата, но столкнулись с таким ледяным взглядом, что кровь застыла в жилах. Тереса почувствовала, что горло ее пересохло, и сглотнула слюну. – Карлос… что же они с тобой сделали?

Карлос не ответил. Лишь раздраженно опустил взгляд на свои дрожащие руки.

– Оставь его в покое, – велел Марио. – Он устал, дорога была очень долгой. Пойдем наверх. Я хочу помыться и что-нибудь съесть.

– Не знаю, будет ли вода. Ее постоянно отключают без предупреждения, а когда вода есть, ее нечем греть. И из еды ничего не осталось, горстка чечевицы.

– Мартинес, займись этим, пулей.

– Так точно, сеньор! – услужливо ответил один из сопровождающих, отдал честь, сел в машину и уехал.

Когда все вошли в подъезд (дюжина мужчин, самые молодые из которых несли чемоданы, коробки и саквояжи), Тереса услышала за спиной голос Хорхе Велы, который осторожно позвал ее по имени.

– Тебе следовало сказать мне, что ты сестра Марио Сифуэнтеса. – Тереса ничего не ответила, все ее мысли были об инвалидной коляске, которую толкал вперед молодой фалангист. – Мы сможем увидеться на днях? – спросил Хорхе, уверенно улыбаясь. – Я бы угостил тебя лимонадом.

Тереса растерянно посмотрела на него и уже хотела было сказать, что у нее есть жених, но не стала.

– Большое спасибо за поездку, Хорхе, это было очень любезно с твоей стороны! – В этот момент перед ними прошла Мерседес. Словно внезапно очнувшись, она посмотрела на Хорхе и спросила: – Ты найдешь Андреса?

– Разумеется, даже не сомневайся. Особенно теперь, зная, кто меня об этом просит.

Внезапно он выпрямился, сухо щелкнул каблуками, выбросил вперед руку и выкрикнул: «Да здравствует Испания!», после чего успокоился.

– Да что ты делаешь? – ошарашенно спросила Тереса.

– Мне пора ехать. Пусть твоя подруга не волнуется, я разыщу ее мужа, даже если мне придется перерыть небо и землю. Завтра же займусь этим. Ждите новостей.

Он надел фуражку, сел за руль и укатил, оставив после себя клубы пыли и дыма из выхлопной трубы.

Тереса не раз мечтала о том, как ее братья вернутся домой. Но все было по-другому: грубые голоса, без конца отдающие приказы, серьезные лица, нахмуренные лбы, перешептывания между мужчинами, которые проворачивали какие-то непонятные и секретные дела за наглухо запертыми дверями.

Первый конфликт произошел, когда Хуан, войдя в свою комнату, обнаружил, что в ней не хватает части мебели, одежды, книг и других вещей и к тому же она занята вещами Мерседес.

– Кто пользовался моей комнатой? – спросил он, не скрывая недовольства.

Тереса в этот момент входила в квартиру и опередила Мерседес, нырнувшую в кухню к Хоакине, чтобы обсудить с ней возвращение трех братьев.

– Все это время в твоей комнате жила Мерседес.

– Какая еще Мерседес? – его тон был таким резким, что Тереса вздернула подбородок и посмотрела на Марио.

– Марио, скажи ему. Ты первым из нас с ней познакомился.

Марио поморщился и сказал:

– Это свои, Хуан, не