Три раны - Палома Санчес-Гарника

– Тогда иди ты, – решительно сказала ему Тереса.

Хорхе глянул на нее, потом на Мерседес, выкатил грудь, как павлин расправляет хвост, и кивнул головой.

– Хорошо. Ждите здесь, ладно? А я пойду погляжу, есть ли там хоть что-то, что стоило бы попытаться спасти.

Мерседес смотрела, как Хорхе входит в то, что когда-то было прихожей. Осторожно пробравшись между навалившимся с разбитого потолка мусором, он первым делом зашел в кухню. Вышел оттуда, качая головой: «Битая посуда и ничего больше». С тем же результатом заглянул в гостиную, в кладовку и в спальню сеньоры Николасы.

– Ну есть там что-нибудь? – беспокойно спросила Мерседес, увидев его снова.

– Ножки от кровати. Шкаф разломали в щепки, видимо, на дрова.

Парень снова исчез из виду, и Тереса с Мерседес внимательно слушали, как хрустит мусор под его ногами, как в доме что-то потрескивает. Наконец Хорхе вернулся, лавируя между грудами мусора. В воздухе, словно танцуя, повисла туча пыли, оседая на его безукоризненно отглаженной синей рубашке и блестящих сапогах. Хорхе засунул голову в последнюю дверь.

– Здесь даже кровати не осталось. Пустота и разруха. Тебе, как и многим другим, придется начинать все с нуля. Но мы справимся, вместе мы восстановим и этот дом, и другие, разрушенные войной. Испания снова будет достойным местом для жизни!

Мерседес никак не отреагировала на пылкие обещания и стояла, глядя на картину разрухи и запустения, пытаясь принять все как есть. Тереса крепко обняла подругу.

– Можешь оставаться у нас столько, сколько захочешь. Ты же знаешь, что я на твоей стороне.

– Я потеряла все… – ее дрожащий голос тронул Тересу. – Все, что у меня осталось, – это надежда отыскать Андреса… Тереса, – и она умоляюще посмотрела на нее. – А что, если я потеряла и его?

– Не говори так.

В этот момент Хорхе вышел из дома, отряхивая от пыли рубашку и штаны. Тереса отодвинулась, чтобы пропустить его, и спросила:

– Хорхе, ты не знаешь, как можно разыскать ее мужа?

– Нужно отыскать дядю Маноло! – неожиданно воодушевившись, выкрикнула Мерседес. – Может, у него есть какие-то новости.

Они сели в машину и медленно поехали к дому старого Маноло. Выйдя из машины, Мерседес услышала сухой стук топора о дерево, кто-то колол дрова. На какое-то время воцарилась тишина, потом раздался новый удар. Мерседес с облегчением выдохнула, всю дорогу она боялась обнаружить и здесь пустой или разрушенный дом. Хорхе остался в машине, полируя сапоги ветошью, а Мерседес и Тереса подошли к забору и толкнулись в калитку. Старик стоял к ним спиной. Скрип петель заставил его насторожиться и обернуться с занесенным колуном. Увидев Мерседес, он замер, пристально глядя на девушку. Выражение его лица осталось неизменным, словно Маноло ее не признал.

– Дядя Маноло, это я, вы меня не узнали?

Колун упал на землю.

– Боже правый, Мерседес, конечно, узнал, – Маноло бросился к ней. – Как же я могу тебя не узнать, если видел, как ты появилась на свет? Святые небеса, девочка, наконец-то ты вернулась.

Он почти не изменился: такой же тощий и жилистый, такой же старый и сморщенный.

– Помнишь Тересу, сестру Марио?

– Да, конечно, помню. Ему удалось выбраться?

Тереса кивнула, довольно улыбаясь.

– Это хорошо, он славный малый. Надеюсь, война его не изменила.

– Уверена, что нет.

Дядя Маноло повернулся к Мерседес и, взяв ее за руки, сказал:

– Хорошо выглядишь… Разве что похудела сильно. Я слышал, вы в Мадриде порядком поголодали. Как вы сюда добрались?

– Нас подвез один очень любезный молодой человек, – Мерседес умолкла и опустила глаза. – Дядя, я была дома…

– Не переживай из-за дома, отстроимся заново.

– Вы знаете что-нибудь об Андресе? Я ничего не слышала о нем с того самого дня, как его забрали.

Расчувствовавшись, Маноло сжал ее руку. Его глаза увлажнились, и он едва заметно улыбнулся.

– Андрес был здесь примерно месяц назад.

Лицо Мерседес осветилось радостью, неуверенная улыбка постепенно расползалась все шире и шире. Она посмотрела на Тересу, которая тоже счастливо улыбалась.

– Так, значит, он жив?.. – пробормотала девушка, и старик кивнул, продолжая крепко сжимать ее руку, словно пытаясь таким образом выразить свою радость. – Он жив! Боже мой, он жив!

Маноло рассказал ей о тайном ночном визите Андреса и о том, почему он был должен вернуться обратно. Старик не стал упоминать ни о плачевном состоянии узника, ни об отчаянии, ни о том, что только воспоминания о Мерседес заставляли Андреса противиться смерти. Он смягчил краски, насколько это было возможно. Говорить правду не имело смысла.

– Я надеюсь, что уже скоро все вернутся. Пойдем со мной, я хочу тебе кое-что дать.

Тереса благоразумно осталась дожидаться их на улице, а Маноло и Мерседес ушли в дом. Оказавшись внутри, Мерседес с наслаждением втянула воздух: от дымящегося очага с раскаленными углями пахло костром. Огляделась вокруг: она была рада снова оказаться в знакомом месте. Старик тем временем открыл ящик и достал из него несколько перетянутых лентой конвертов. Отдал их девушке. Мерседес, прежде чем взять их, удивленно подняла брови.

– Это от него?

Старик кивнул.

– Они приходили время от времени на протяжении нескольких месяцев. Извини, что не передал их тебе раньше, но я не знал, где тебя искать. Дон Онорио уехал в Мадрид незадолго до того, как сюда вошли националисты, и с тех пор у меня не было про тебя никаких вестей. Я не знал твоего точного адреса, не знал, осталась ли ты в Мадриде.

– Вы слышали, что случилось с мамой?

Он помрачнел и кивнул головой.

– Да, дон Онорио рассказал мне и про нее, и про твоего сына.

– Андрес тоже знает?

Старик устало посмотрел на нее, пожал плечами и цокнул языком.

– А что мне было делать, девочка? Он меня спросил. Я не мог ему соврать.

Мерседес взяла конверты и прижала к груди, словно пытаясь через исписанные листы бумаги почувствовать их автора. Снаружи послышались голоса. Тереса говорила с Хорхе.

– Мерседес, – крикнула Тереса со двора. – Хорхе говорит, нам пора возвращаться в Мадрид.

– Ты опять уезжаешь в Мадрид? – удивленно спросил старик.

– Да, но через несколько дней вернусь. Я не хочу бросать Тересу одну. Ее семья была вынуждена уехать в Буэнос-Айрес. Как только все успокоится, они, скорее всего, вернутся. Тереса была очень добра ко мне. К тому же здесь я ничего или почти ничего не могу сделать, чтобы разыскать Андреса, только сидеть и ждать. А я уже насиделась, хватит. Тереса сказала, что поможет мне его найти. Ее братья стали влиятельными людьми.