В горах Олона - Константин Васильевич Вахрамеев
— Слушай моя команда! Греби влево!
Расстояние между плотами и подводным камнем сокращалось быстро, а люди не знали, что делать. Снегирев вопросительно смотрел на Богжанова, изо всех сил сжимая весло.
Николай, сбитый с толку командой Слепцова, стоял молча, ничего не предпринимая.
Он, как и остальные, не догадывался о существовании поплавка. Поплавком служил обыкновенный чурбак, брошенный в реку проводником за несколько минут до того, как караван отчалил от берега. Тогда на это не обратили внимания. Ну, бросил ненужную вещь, мешавшую под ногами, и все.
Старик же не спускал с чурбака глаз. Он видел, что метрах в двухстах выше камня, течение реки делало крутой разворот. Чурбак до этого плыл впереди их на одной линии, а затем его что-то приподняло из воды и потянуло вправо, вправо. В этот самый момент старик и лишил власти новоявленного капитана плота Нурдинова.
— Вода все прямо, прямо, а потом, — Слепцов согнул вытянутую руку в локте и показал Нурдинову на поплавок.
— Хитер! — смущенно проговорил Нурдинов и стал грести вправо. Плоты неслись прямо на буруны, плескавшиеся вокруг лобастой глыбы.
— Разом, разом! — упрямо твердил Снегирев, всем телом наваливаясь на весло.
— Еще раз, еще раз! — подбадривал он Федотова, таращившего испуганные глаза.
Жорж и Глыбов работали молча, изредка бросая взгляды на Богжанова. Николай стоял с высоко поднятой головой и ничем не выдавал своего волнения. Увидев, что корма начала разворачиваться быстрей, он перепрыгнул через кучу вещей и стал помогать Снегиреву и Федотову.
Взмах, еще взмах, и лобастая глыба остается чуточку левее! Плот шатает, по настилу хлещет вода… Еще один миг — и чувство страха сменилось радостью. Первая победа! А впереди поджидали их новые испытания. Олон, стиснутый с обеих сторон сопками, с ожесточенным упорством пытался выпрямить свое русло. На каждом повороте река подмывала сопки, и в этих местах появились высокие отвесные скалы, достигающие шестисотметровой высоты. В нижней части, на уровне воды, образовались пещеры, напоминающие раскрытые пасти огромных сказочных зверей. Река извивалась, как змея. Если здесь ей не удавалось пробиться сквозь гранит, она кидалась в другую сторону.
На очередном повороте перед плотами выросла высокая каменная стена. До нее было не менее ста метров, но всем казалось, что она совсем рядом, что еще секунда — и плоты нырнут в огромную пещеру, черневшую прямо против них.
Федотов, долговязый восемнадцатилетний паренек с пушком на губах, задрал голову вверх. Ему показалось, что высоченная скала начала клониться в сторону реки. Он побледнел, по-детски закричал: «Ай!» и упал на колени, ухватившись за веревки.
Плоты неслись почти вплотную около скал. Второй плот развернуло. Грести на нем бросили, а держали шесты, направив концы в сторону берега. То один, то другой бок плота погружался в воду и она хлестала поверх, грозя смыть все в реку.
Когда миновали утес, Вехин, мокрый с расстегнутым воротом рубахи, оглянулся назад и гаркнул во все горло, помянув родню и водяных чертей.
Жорж, этот тихоня с ленивыми движениями, стал неузнаваем. Он смотрел широко раскрытыми глазами, и Богжанов даже вздрогнул, когда он вдруг крикнул:
— Ура! Наша взяла!
— Что орешь, чертушко! — засмеялся Снегирев.
— А слева-то, смотрите, опять! — встрепенулся Жорж.
Передышка оказалась кратковременной. Река, как бы оттолкнувшись от скалы, которую только что миновали, круто повернула влево и со злостью устремилась к подножью седого хребта.
Но теперь уже ни у кого не было прежнего страха. Все деловито готовились к новой стычке со стихией.
2
Володя Снегирев проснулся рано. Встал не сразу, лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в незнакомую музыку. Слышались в ней какие-то перезвоны, тихая голубиная воркотня, далекий смех. «Что это такое?» — спрашивал себя Володя. Потом догадался, что музыка исходит из ручья, протекающего у самого угла палатки. Он вскочил и, не одеваясь, выбежал на улицу. Наклонился над ручьем, пригоршнями зачерпнул воду. Ему показалось, что с пальцев стекает звонкое, чистое серебро. Долго с наслаждением умывался. Вытираясь, продекламировал:
— Я день приветствую, как жизнь!
— Эй! — услышал он голос Слепцова. — Чего сам себе говоришь?
Старик уже развел костер и готовил завтрак.
— Утро хорошее!
— Утро хорошее! — согласился старик. — Дай бог, чтоб день не почернел.
Солнце большим огненным мячом поднялось над горизонтом. Горы ожили, их тени медленно поползли вниз. Вскоре вся долина наполнилась светом.
Из палатки, потягиваясь, вышел Богжанов.
— Ну, так как же, отец, плывем дальше? — обратился он к Слепцову.
Старик, не торопясь, набил трубочку и прикурил от уголька.
— Дальше река совсем дурная. Якуты мало реке ездят.
Володя встряхнул белыми кудрями и с задором пропел: «И в воде мы не утонем, и в огне мы не сгорим!»
— Знал бы, что по порогам не поплывете, с вами и не поехал бы, — заворчал подошедший Вехин.
— Не огорчайся, поплывем! — ответил Богжанов.
Жорж в эту минуту передавал радиограмму Леснову. Богжанов сообщал, что за первый день проплыли девяносто километров и что сегодня в пять утра партия отправляется дальше.
Быстро позавтракали, собрались, и караван отчалил от берега. Первые километры плыли по плесу, затем река сделала зигзаг, и началось!
Река играла с плотами, вертела их, захлестывала волной и несла, несла на своей могучей спине вперед, раскрывая свою дикую красоту. Перед взорами чередовались картины сурово-величавой природы. Справа, на фоне снежных вершин, вырисовывались причудливые гранитные колонны, выстроившиеся в ряд, весь хребет походил на огромный окаменевший корабль с множеством труб. Слева подступали игрушечные сопочки-близнецы, сложенные из разноцветной каменистой россыпи. За ними вырисовывался черный утес. Куда ни глянь — всюду скалы и гольцы. Стоят они тысячи веков, нетронутые никем. А ступала ли на них нога человека? Трудно сказать…
Первая половина дня прошла благополучно. Удачно миновали все ловушки, расставленные коварной рекой. К водоворотам и стремительной скорости успели привыкнуть: мол, так и надо. Но вот все услышали впереди сильный шум. Стало понятно, что подплывают к порогам.
Скорость течения сильно увеличилась. Шум все нарастал. По дну, шурша, катилась галька, многопудовые валуны. Проплыв еще метров семьсот, увидели, что русло реки впереди суживалось почти вдвое. Отвесные берега своей тенью накрыли ее от берега до берега.
Караван стремительно приближался к ущелью. Свернуть к берегу уже было невозможно. Николай до боли в пальцах сжал весло и, приподнявшись на носках, что было силы крикнул:
— Лодкам держаться ближе к плотам! Спокойно, все будет в порядке!
Могучий поток втиснулся в узкий проход между скалами. Повеяло сыростью и прохладой. Казалось, что они попали в громадный котел с
