В горах Олона - Константин Васильевич Вахрамеев
— Дай курить, — первое, что сказал Володя Слепцову.
3
На следующий день партия Богжанова приступила к полевой работе. Период подготовки, организации был позади. Утром Богжанов дал команду готовиться к походу на пункт.
Он еще раз осмотрел местность. К востоку уходила долина Дюмеляха. По обеим сторонам ее виднелись сопки, вдалеке синели белки. На запад и на север по Олону шли небольшие увалы, а дальше начиналась тундра.
Когда сборы были закончены, Богжанов с группой людей двинулся по берегу Дюмеляха. Несли с собой теодолит, треногу, ленту и топоры. Еще накануне Богжанов облюбовал одну сопочку для восточного базисного пункта.
Через два с половиной часа они были на месте.
Издалека сопочка выглядела идеальным местом для пункта. Однако когда поднялись на нее, стало ясно, что западный склон имеет слишком большую крутизну. Пришлось перейти на другой бугор, заросший стлаником выше человеческого роста. Флага, укрепленного на верхушке дерева неподалеку от лагеря партии, с него не было видно. Вехин присел на корточки и предложил Нурдинову стать ему на плечи. Без особого труда он поднялся во весь рост.
— Вижу, вижу! — обрадованно закричал Нурдинов и, потеряв равновесие, свалился на землю. Обозленный, он вскочил и полез на Вехина с кулаками.
— У меня у самого в голове звенит, как ты мне по уху каблуком заехал, — оправдывался тот.
Охотников взгромоздиться на плечи Вехина больше не оказалось. Из трех бревен, принесенных от подножия увала, быстро соорудили козлы. Николай с биноклем поднялся на них. Флаг он увидел сразу же. Не слезая с козел, Богжанов распорядился рубить просеку по направлению флага. Когда на этой линии были выставлены три вешки, Николай спустился на землю и догнал рабочих. Лес дальше пошел редкий, и рубка просеки продвигалась быстро. Николай решил, что половину базиса они сумеют пройти сегодня. Однако скоро пришлось разочароваться: на пути встретилось болото, с мелкими озерами. Хорошее настроение как рукой сняло.
— Что, свешились, зашли не туды? — поинтересовался Вехин.
— Не свешились, а именно зашли «не туды».
Троих рабочих с инструментом Николай отправил на базу, а сам с Вехиным и Федотовым пошел в обход болота. Когда оно кончилось, Богжанов остановился у высокой лиственницы и приказал Федотову лезть и укрепить на ней флаг.
— Давайте я!.. Я мигом, — поплевал на руки Вехин.
Федотов смотрел на дерево, как на Эльбрус.
— Ты сиди! Саня сумеет залезть не хуже твоего, — подбадривал Николай Федотова, слегка подталкивая к стволу. Федотов, обливаясь потом, неохотно полез на дерево. Материи с собой не было. На шест пришлось привязать нательную рубашку.
Когда Федотов спустился, Николай потрепал его по плечу:
— Ловко, Саня, ловко! Как кошка влез! А такую высоту не всякий одолеет.
Саня стоял весь красный, порывисто дышал, смущенный первой похвалой.
Вернувшись на сопочку, где стояли козлы, пошли в новом направлении, делая на деревьях затесы. Местность была ровная, заросшая молодой лиственницей и устланная седоватым мхом-ягелем. Пройти успели километра два. День кончился.
Большой усталости Николай не чувствовал: была какая-то внутренняя неудовлетворенность. В первый день сделали мало.
После ужина он зашел в палатку, где собралось много народа. Вехин, перебивая остальных, говорил не то в шутку, не то всерьез:
— Я знаю одного хлюста, который летом занимался снегозадержанием в Крыму, а зимой караулил огороды под Рязанью. И хорошо поживал!
Глыбов, как всегда тихий, с задумчивым выражением на лице, недовольно оборвал:
— Ты, Вехин, всякий серьезный разговор черт-те во что превращаешь! Никак не пойму: или ты дурак, или прикидываешься дурачком — мол, спрос меньше…
Нурдинов, семейный человек, привыкший дорожить каждой копейкой, не любивший Вехина за беспечность и расточительство, недружелюбно добавил:
— Ты, Иван, болтай, болтай много. Федотов парень молодой, нигде не бывал, ничего не видел, а ты ему голову морочишь. Говорил ему: «У вороны молоко есть, одну каплю выпьешь, триста лет будешь жить»?
Все рассмеялись. Николай взглянул на Вехина, который лежал на земле у входа палатки без пояса, с расстегнутым воротом. Рыжеватые волосы курчавились на голове шапкой. Запустив руку под рубаху, он почесывал бок, и на добродушном, хитром лице его расплылась блаженная улыбка. Кто не знал его, подумал бы: ленив, наверно… Николай же днем любовался работой Вехина при рубке просеки. Передвигался тот не спеша, не делая ни одного лишнего движения, и без всяких усилий, с одного удара валил молодые деревья.
Вехин неторопливо поднялся и сказал, потягиваясь:
— Пойду пальну, как бы волк к лошадям не подкрался.
— Тебе говори, не говори, — махнул рукой Нурдинов.
Все стали расходиться. Тихо поплескивала вода Дюмеляха, струился лунный свет. В кустах у берега какая-то птичка монотонно твердила: «Пил-ла, пил-ла»… Призывно проржал жеребец, и опять все смолкло.
Богжанов не сразу вошел в свою палатку, стоял несколько минут, не шелохнувшись, очарованный тайной ночи.
— Ничего! — упрямо проговорил он, — все наверстаем.
И только успел прикоснуться к постели, мгновенно заснул.
4
К месту постройки двадцатиметрового сигнала, где работала бригада Глыбова, Богжанов подошел незамеченным. Увидев ведро с водой, он поднял его и долго пил через край. Голова его была не покрыта. Прядь волос прилипла посреди мокрого лба. Небритое лицо постарело и выглядело усталым. Он только что со Слепцовым и Нурдиновым вернулся с южного пункта базисной сети. Ушли еще вчера утром, с намерением вернуться в лагерь в тот же день, но дела сложились так, что работу успели закончить только к вечеру второго дня.
Запавшие глаза Николая смотрели упорно, сосредоточенно. Не так-то гладко шла работа, как было спланировано в первые дни. В планы то и дело приходилось вносить поправки.
Напившись, Николай сел на землю и устало привалился к дереву. Сидел несколько минут, любуясь уверенной и ловкой работой плотников-верховиков, прибивающих крестовины на третьем ярусе сигнала.
Он попросил Федотова принести бинокль, и вместе с Глыбовым поднялся на вышку. Ему еще раз хотелось проверить видимость на вновь выбранные пункты.
— Снегирев-то, смотрите, визирный барабан уже установил; — ревниво сказал Глыбов. — Из молодых, да ранний…
Богжанов успокоил его:
— У него «пятиэтажный», а ты строишь «десятиэтажный»…
— Так-то так, но я начал строить на три дня раньше. К тому же материал у меня рядом, а им приходится таскать за сотни метров…
Удостоверившись еще раз, что видимость есть, они спустились на землю. По дороге в лагерь Богжанов спросил:
— Почему Вехин у тебя не работает?
— Отослал я его в лагерь. Не нужен он мне. Ведет себя не как на работе,
