В горах Олона - Константин Васильевич Вахрамеев
— Скатерть самобраная, попотчуй мужичков!
Хасан Абдулов командовал поварами и «официантками» в лице четырех дядек с бородами. Миленин, сидевший рядом с Богжановым, держался, как гость, с улыбкой посматривая на соседей.
Не было видно за столом Ирины Сергеевны, которую позвал к себе в кабинет Мишечкин. Как только был достроен первый дом в поселке, на одной из дверей его появилась надпись — «Технорук экспедиции».
Остановившись у порога, она спросила:
— Вы меня звали?
Мишечкин выглядел несколько смущенным. Всегда важный, самоуверенный, он мялся. Затем, подойдя к Ирине Сергеевне, приглушенно сказал:
— Я все о вас вот думаю. Куда это вы поедете? Тяжело вам будет. Что вас там ждет? Переходы по козьим тропам, тучи комаров…
— Что же вы предлагаете? — холодно спросила Ирина Сергеевна.
Мишечкин уже более смелым тоном продолжил:
— Зачислим вас инженером планового отдела. Будете здесь, на базе. А летом работы в плановом отделе мало. — Он заговорщически усмехнулся.
— Заманчивое предложение, — иронически улыбнулась Ирина. — Как это чутко!
Не заметив ее иронии, Мишечкин продолжал:
— Здесь, конечно, тоже дыра, дом для медведей. Но все же есть кое-какие удобства.
Ирина насмешливо и твердо посмотрела ему в глаза и вышла из комнаты. Подойдя к столам, она спросила мужа, не видел ли он завхоза.
— На складе, наверно. А тебе зачем?
— Косы надо остричь.
— Косы? — удивленно поднялся со скамьи Солодцев.
— В горах мне будет не до них…
Завхоз, выполняющий по совместительству и обязанности парикмахера, даже ахнул от удивления.
— Иринушка, что вы надумали! Лишиться такой красоты! Ведь за нее некоторые женщины деньги платят.
Ирина усмехнулась и молча начала расплетать косы. Затем встряхнула головой и ее спину, точно шалью, накрыли золотистые волосы.
Когда она вернулась к столам, все уже были в сборе.
Аркадий Солодцев, общепризнанный организатор и весельчак, сумел быстро сколотить хор и сам же запевал. Подобранный, подвижной, все время с улыбочкой, он стоял на скамейке и дирижировал. Ирина сперва сидела молча: ей было противно от разговора с Мишечкиным. Но потом и она заразилась общим весельем. Ее звонкий голос легко брал высокие ноты, выделяясь среди басов и баритонов.
Только один человек не принимал участия в общем веселье. Он удалился в лес, сел на пенек и торопливо писал:
Скрылись сопки в синеватой дали,
Ветерок скользит на юг,
И далекие перевалы
Нас к себе зовут!
Это был Володя Снегирев. В голове у него вихрем проносились мысли, образ за образом, но все какое-то мгновенное, без начала и конца. Не за что было ухватиться, не хватало слов и ужасно медлительна и непослушна была рука.
— Нет, нет, не выйдет из меня поэт! — признался себе Володя, порвал написанное, вернулся к столам и присоединился к хору.
Солнце приблизилось к остроконечным сопкам, бросало последние огненные лучи. Песня, вобрав сотни голосов, разносилась по лесу, летела по речной долине, затихая в распадках и на вершинах пока еще безымянных гор. Песня оповещала край: наступили новые времена. Пришли люди, и они обязательно покорят тебя!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1
— Эй, Жорж, подтолкни плечом! — кричал Вехин, раскрыв зубастый рот, и с силой тянул за повод жеребца по сходням.
— Не пугай лошадь! — прикрикнул Глыбов на Вехина. — Голосом-то бог наградил. Медведя испугаешь…
Лошадей завели на плоты с великим трудом, почти занесли на руках. На каждый плот поставили по четыре лошади. Когда с погрузкой было покончено, все сошли на берег. Только на одном из плотов остался Жорж Набока с багром в руках. Большой, с закатанными рукавами свитера, в болотных сапогах, он походил на былинного морехода.
Провожать партию Богжанова пришли все работники экспедиции.
Леснов поднялся на пень, снял фуражку и молча оглядел собравшихся. Среднего роста, широкоплечий, он выглядел старше своих сорока девяти лет. Леснов вступил в ту пору, когда у человека начинает пошаливать сердце, появляются мысли о старости. Но в экспедициях он всегда молодел. Глядя на окружавшие его лица, Леснов в какую-то долю секунды пробежался мысленно по своей жизни. Детство в бедной крестьянской семье. Бои с Колчаком на Урале и белогвардейцами на Дальнем Востоке. Учеба в рабфаке. Институт. Потом полтора десятка лет жизни на колесах в степях Казахстана и в песках Кара-Кумов. Кажется, пора бы работу выбрать спокойную. Да разве бросишь все это: горы, бескрайние дали и вот этих людей, идущих сейчас в неизведанные края.
Заговорил он деловито:
— Мы обязаны в самое ближайшее время дать карту. Наша задача — осветить строителям дорогу. Паровозных гудков здесь пока не слышно, дорог и мостов тоже нет, ну, а тропы сами ищите! Вот и все! — он спрыгнул с пня и подошел к Богжанову.
— Николай Петрович, берегите людей. Желаю успеха в работе и благополучного возвращения.
Когда все попрощались, Николай поднял руку:
— По местам!
С этой минуты Богжанов в своей партии был не только начальником, но и посредником в споре, учителем, властью и судьей!
Два плота и четыре лодки отчалили от берега и начали спускаться вниз по реке. По мере того, как они приближались к ее середине, скорость увеличивалась.
На плоту с Богжановым находились Жорж, Снегирев, Глыбов и молоденький рабочий Федотов. Богжанов молчал, молчали и остальные, и на их лица легла печать озабоченной решимости.
Никто из них не оглянулся назад: буйная река завладела ими и, казалось, с этой минуты они принадлежат ей.
Лошади робко переступали, вздрагивали, фыркали.
Только проводник партии Афанасий Слепцов, находящийся на переднем плоту, был совершенно спокоен. Он устроился на куче имущества, прикрытого брезентом, и покуривал маленькую трубочку.
— Вот это прет! — сказал наконец Жорж Набока.
Он посмотрел вперед и забеспокоился:
— Что это такое? И несет как раз туда!
В пятистах метрах ниже, на середине реки, виднелась большая лобастая каменная глыба. Вода вокруг нее пенилась, кипела.
Богжанов видел, что плот несло чуть левее глыбы. Гребцы сделали несколько ударов веслами, но заметили, что на переднем плоту, где находился проводник, начали грести в другую сторону. В ту же сторону Слепцов махал фуражкой. Богжанов был сбит с толку. Он видел, что и передний плот несло левее глыбы, а Слепцов все махал и махал в сторону правого берега.
Люди, что были на переднем плоту, тоже отнеслись с подозрением к команде старика. Нурдинов,
