Легенды и боги Рима. От погребальных ритуалов до восточных культов - Янник Клаве

ведения войны, с конкретными практиками, которые опирались на обычаи. Каждый шаг – от объявления войны до подписания мирного договора – был неразрывно связан с религией: все делали так, будто боги неотступно следят за смертными. Римляне постоянно обращались к богам за поддержкой и следили за малейшими дурными знамениями. И прежде всего важно было сделать так, чтобы объявление войны выглядело справедливым и законным.

Важность «справедливой войны» (“ bellum iustum”)

Только справедливая война была законной в глазах богов

Таким образом, процесс объявления войны был одновременно и политическим, и религиозным. На него требовалось время, поскольку нужно было провести ряд обрядов со множеством участников, чтобы перевести город из мирной жизни в состояние войны. Все ритуалы, разумеется, проводились за пределами померия. Что касается политической стороны, то, так как дипломатией ведал сенат, именно он официально объявлял войну. По обычаю сенаторы собирались в храме Беллоны к югу от Марсова поля после того, как народ голосовал в центуриатных комициях. Беллону – италийскую богиню, вероятно, сабинского происхождения – римляне приняли в начале III века до н. э. после победоносных войн с самнитами. Ее храм, вероятно, открыли в 293 году до н. э. Он был построен по приказу Аппия Клавдия Цека, цензора 312 года до н. э. Он дважды был консулом (в 307 и 296 годах до н. э.) и блестяще командовал войсками во время Самнитских войн.

Но решения сената нужно было принимать в соответствии с римским священным правом. Объявление войны обязательно должно было быть законным: священное право допускало только один “casus belli” – “bellum iustum”, «справедливую войну». Именно здесь на передний план выходила древняя коллегия жрецов, а именно – коллегия фециалов. Тогда начиналась религиозная часть процесса объявления войны. Коллегия фециалов хранила всю информацию о священном праве, которым Рим пользовался в отношениях с другими народами. Именно эта коллегия из 20 жрецов должна была подтвердить, что причина объявления войны действительно легитимна, что боги ее одобряют и римляне правы. Сегодня мы бы сказали, что римляне находились в ситуации законной самообороны либо потому, что на них нападали, либо потому, что какой‐нибудь народ не сдержал слова или, что еще хуже, письменного соглашения (мирного договора или “oedus”), тем самым предав “fides” («верность, добросовестность»). Римляне считали добросовестность очень важным качеством, она даже стала предметом культа. По преданию, начало ему положил Нума Помпилий в VIII веке до н. э. И, напротив, начало войны по несправедливому поводу вызвало бы гнев богов, нарушило бы pax deorum и неизбежно привело бы к катастрофе.

Старинное понятие, которое римляне очень ценили

Римляне находили силы для защиты своей «родины» (это слово уже использовалось, хотя не в точно таком же значении, что и сегодня) и шли в бой, порой очень далеко от дома, благодаря глубокому убеждению в своей правоте и поддержке богов. И вновь их уверенность опиралась на легенду об основании города. В конце концов, ведь Марс был отцом Ромула. В «Энеиде», поэме, воспевающей Августа и императорский режим, Вергилий пересказал всю легенду, включая историю Энея, троянского героя. Он также утверждал, что сам Юпитер предсказал будущее господство Рима по всей земле:

После, шкурой седой волчицы-кормилицы гордый,

Ромул род свой создаст, и Марсовы прочные стены

Он возведет, и своим наречет он именем римлян.

Я же могуществу их не кладу ни предела, ни срока,

Дам им вечную власть. И упорная даже Юнона,

Страх пред которой гнетет и море, и землю, и небо,

Помыслы все обратит им на благо, со мною лелея

Римлян, мира владык, облаченное тогою племя [31].

(Энеида, I, 275–282)

Ниже и там же описано, как Анхиз – отец Энея – предсказал судьбу Вечного города:

Римлянин! Ты научись народами править державно —

В этом искусство твое! – налагать условия мира,

Милость покорным являть

и смирять войною надменных! [32]

(Там же, VI, 851–859)

В ту же эпоху Тит Ливий также достаточно подробно описывал основание Рима. Пропав во время бури, Ромул явился некому Прокулу Юлию и сказал: «Отправляйся и возвести римлянам: угодно богам, чтобы мой Рим стал главой всего мира. А посему пусть будут усердны к военному делу, пусть ведают сами и потомству передают, что нет человеческих сил, способных противиться римскому оружию» [33] («История Рима от основания города», I, 16, 7). Эти три отрывка прекрасно описывают римское империалистическое мышление и склонность оправдывать завоевания и аннексии территорий, приводя как исторические, так и религиозные аргументы.

Идея изменчивой геометрии

Войны, которые объявлял Рим, были совершенно оправданными и справедливыми с точки зрения римлян. Но порой так считал и противник. Так случилось во время конфликта с Карфагеном в период Пунических войн: два города обвинили друг друга в нарушении мира; они сделали это в начале первой войны в 264 году до н. э., а затем еще раз – в 218 году до н. э.

Иногда, когда Рим объявлял наступательную войну, ему приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы убедить жителей в справедливости цели, когда дело явно обстояло иначе. Так, в частности, произошло во время начала Третьей и последней Пунической войны в 149 году до н. э. Цель войны была проста и конкретна – уничтожить Карфаген раз и навсегда, хотя пунический город тогда уже не представлял серьезной угрозы. Римляне использовали как предлог для объявления войны мобилизацию карфагенян против Массиниссы, царя Нумидии. Тот был союзником Рима. Но карфагеняне просто защищались от нападения нумидийцев (между прочим, тайно организованного Римом…). В начале 149 года до н. э. римский сенат проголосовал за объявление войны. Карфагеняне, которые хотели избежать конфликта любой ценой, отправили в Рим посольство и предпочли “deditio” – акт полной капитуляции. Религиозный аспект в этой ситуации был очень важен: побежденные (или дедиции) полностью сдавались на милость римлян, а те могли абсолютно свободно выдвигать свои условия, но они должны были быть справедливыми с моральной точки зрения. Римляне потребовали 300 заложников. Карфагеняне подчинились. Но римляне продолжали военную подготовку: они пересекли Средиземное море и высадились в Утике весной 149 года до н. э. Два полководца, Маний Манилий и Луций Марций Цензорин, предъявили карфагенянам новый ультиматум – сложить оружие. Те вновь подчинились. Тогда полководцы потребовали оставить город, который нужно было потом перенести примерно на 15 километров вглубь страны. Римляне прекрасно понимали, что карфагеняне откажутся от такого требования: оно означало гибель города, ведь тот полностью зависел от морской торговли. На этот раз Карфаген отказался и начал отчаянно сопротивляться. Результат хорошо известен: долгая осада, длившаяся почти три года. Но в итоге в 146 году до н. э. Сципион Эмилиан Африканский взял Карфаген. Ему было приказано уничтожить город и обратить в рабство