Легенды и боги Рима. От погребальных ритуалов до восточных культов - Янник Клаве

Вспомогательные подразделения состояли из тех, кто не были римскими гражданами. Их набирали из перегринов и союзников. Каждый отряд состоял из 500 или 1000 человек, которые делились на легкую пехоту (когорты) и кавалерию (алы). Общая численность вспомогательных войск была как минимум равной, а то и превосходила численность легионеров. Поэтому они были важной частью римской армии. Существенным преимуществом службы во вспомогательных войсках Рима была возможность получить гражданство по окончании 25‐летней службы.

И наконец, был еще флот, стоящий во многих портах империи; два основных находились в Италии: Равенна и, прежде всего, Мизен. Наряду с этими двумя основными флотами существовали второстепенные в других частях римского мира (на Черном море, в Ла-Манше, на Рейне и Дунае). В зависимости от размера ими командовали префекты в ранге всадников, или откомандированные для этой цели центурионы. Большинство моряков были перегринами, которые должны были служить 25 лет, после чего, как и солдаты вспомогательных войск, они получали римское гражданство.

Насыщенная религиозная жизнь римских солдат во время кампании

За пределами Рима и Италии главными носителями римской религиозной идентичности были, несомненно, солдаты. Со II века до н. э. по II век н. э. военные кампании велись регулярно, пик пришелся на время правления Траяна (98–117): за четыре века почти непрерывного расширения территорий миллионы мужчин исколесили римский мир от края до края.

Римские солдаты всегда помнили, кто они и откуда: они продолжали чтить городских богов и проводить обряды гражданского культа. Легионеры поклонялись богам в военных лагерях. Как и в Риме, отправление культа происходило силами и во имя общины, в данном случае – воинского подразделения. В основе поклонения так и оставался коллективизм. В период Империи, начиная с I века, военных лагерей становилось все больше. Поскольку империя стала действительно протяженной, императоры предпочли опираться на оборонительную стратегию, которая заключалась в установке пограничных зон (в Германии, Британии, Северной Африке, на Среднем Востоке), и когда там обосновались легионы, эти территории проще стало контролировать. Обширные пограничные зоны римляне называли «лимес». Они включали в себя все постройки для укрепления территории (лагеря, крепости, рвы, стены). Дороги связывали их между собой и с остальной провинцией. На самом восточном краю империи, на границе с Парфянским царством, тоже стояла череда крепостей, например, Босра в Аравии. В дополнение к ним по тем землям тянулась сеть постоянных малых фортов и аванпостов для наблюдения за дорогами и кочевниками. Через пограничные районы фактически ежедневно проходили разные группы населения (как торговцы, так и «варвары»), что делало их важнейшими контактными зонами римского мира с остальными странами.

Начиная с периода Империи лагеря, которые долгое время строили из дерева, начали делать каменными: первым считается лагерь Ветера Кастра (ныне Ксантен, в Германии), построенный, вероятно, при Нероне (54–68). Во второй половине I века и в течение всего II века количество лагерей в Германии и Британии росло. Начиная с конца XX века археологи обнаружили десятки таких укреплений. Лагерь легионеров в период Империи по организации был очень похож на лагерь периода Республики. Средний размер был около 20 га: лагерь в Бонне (в провинции Нижней Германии) площадью 27 га – один из самых широко известных на сегодняшний день. Лагерь всегда состоял из одних и тех же элементов, организованных двумя параллельными друг другу дорогами, идущими с востока на запад (“via principalis” и “via quintana”):

• Принципия – штаб-квартира в центре лагеря, где находились палатка полководца (преторий), место для собраний, а также святилище со знаменами легиона и изображениями императора. На площадке перед палаткой полководца следили за полетом птиц и небесными знамениями.

• Претентура и ретентура – жилые зоны для солдат, разделенных по центуриям; сами центурионы жили отдельно. Там находились различные помещения, нужные для повседневной жизни: мастерские, конюшни, зернохранилища, бани и даже госпиталь, а также порой возводили алтари, посвященные различным богам (чаще всего Юпитеру или Марсу), где проводили ритуалы, аналогичные римским.

Редкие источники, найденные археологами, позволяют лучше понять солдатский быт, в том числе и религиозную жизнь. Такое описание, например, встречается на табличках из Виндоланды, найденных в начале 1970‐х годов в одноименном форте на британской границе. Они были сделаны в период между концом I и началом II века, хранятся в Британском музее. Сотни деревянных табличек в основном представляют собой переписку легионеров с членами семьи и ответы от них. В начале 1930‐х годов археологи также обнаружили папирус с религиозным календарем вспомогательной, XX Пальмирской когорты, стоящей на востоке, в городе Дура-Эвропос на Евфрате. Это была опасная пограничная зона, рядом с сильным врагом – Парфянским царством. Папирус был написан в начале III века на латыни. Календарь включает в себя классические гражданские праздники, которые отмечали в Риме, а также специфические военные торжества.

Празднование победы

Победа всегда считалась знаком божественной поддержки и соблюдения pax deorum. Поэтому было важно, чтобы весь город выразил благодарность богам. В течение нескольких дней после победы проводили серию жертвоприношений, молитв и шествий. Вот как греческий автор Аппиан описывал радость в Риме после известия о разрушении Карфагена в 146 году до н. э.: «С наступлением дня были совершены жертвоприношения и торжественные процессии богам по отдельным трибам и, кроме того, устроены состязания и различные зрелища» [34] («Римская история», 135).

Опасности святотатства

Римляне редко объясняли свои поражения аргументами, которые показались бы нам рациональными (например, тактическими или стратегическими ошибками). Почти всегда обоснованием считали нарушение pax deorum из-за нечестивого поступка полководца или магистрата. Действительно, полководцев, потерпевших поражение, a posteriori часто обвиняли в том, что они не учли дурного предзнаменования или пророчества. Римская литература пестрит примерами, самые ранние из которых связаны с войнами на Апеннинском полуострове в IV веке до н. э. Также особенно много примеров в источниках о III веке до н. э. и периоде Пунических войн. Вторжение галлов в 390 году до н. э. под предводительством грозного Бренна тоже предсказали боги – тогда внезапно умер цензор. А накануне страшного поражения в Кавдинском ущелье в бою с самнитами в 321 году до н. э. в римскую армию ударила молния. Она сожгла оружие и убила нескольких воинов. Более трех столетий спустя, в конце правления Августа, римляне потерпели одно из величайших военных поражений. В 9 году н. э. вождь Арминий разбил три легиона Квинтилия Вара в германском Тевтобургском лесу. Хотя римляне прекрасно понимали стратегические и политические ошибки своего полководца, они также обвинили его в том, что он не обратил внимания на «знамения, случившиеся до и после поражения», которые, по словам греческого автора Диона Кассия («Римская история», 56, 24), должны были предупредить о «божественной мести».

Проявление полководцами нечестивости сурово осуждали: личная ошибка приводила к поражению всего общества, а последствия потенциально могли быть катастрофическими. Подобных примеров немало было во время первых двух