Искусство исследовать усадьбы. Дело №1-17 - Дмитрий Борисович Ойнас

Дмитрий Ойнас

Искусство исследовать усадьбы. Дело № 1–17

Эта книга для людей, которые любят умные путешествия и хотят видеть невидимое.

Дмитрий Ойнас

Серия «Дедуктивное усадьбоведение. Метод Холмса»

Иллюстрация на обложке Чураков М.М. Церковь Покрова в Медведкове, г. Москва. Общий вид. Снимок 1963 г., музей архитектуры им. А.В. Щусева.

© Ойнас Дмитрий, текст, 2025

© Фокина Ксения, иллюстрации, 2025

© Чураков М.М., музей архитектуры им. А.В. Щусева, иллюстрация на обложке, 1963

© 2012–2018 Sergey Beatoff a.k.a. Sam_T, S&M(T&D) Soft. All rights reserved

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Дело № 1

Усадьбы-призраки

Восток стал понемногу бледнеть, и мы уже могли различать предметы вокруг нас в холодных утренних сумерках. Большой, похожий на коробку дом с черными провалами окон и высокими голыми стенами высился, печальный и молчаливый, позади нас. Наш путь лежал через парк, между ям и канав, которые пересекали его по всем направлениям. Это место с кучами мусора и земли, с кустами и деревьями, давно не видавшими ножниц садовника, являло вид мрачный и заброшенный, что вполне гармонировало с разыгравшейся здесь трагедией.

Артур Конан Дойл, Знак четырех

Мир изменился! Да, дорогой Ватсон, золотой век усадеб ушел! Времена, когда усадьбы были центрами экономической и культурной жизни на обширных сельских территориях России, канули в Лету! Но кто из нас не мечтал окунуться в загадочный мир прошлого, почувствовать дыхание давно минувшей эпохи? Призраки прошлого реальны, они окружают нас. Только человек недалекий может думать, что события и образы дня сегодняшнего никак не связаны с прошедшим. Прошлое окружает нас, оно живет в наших воспоминаниях, в фольклоре, в географических названиях, в антикварных предметах, архитектуре домов, парковых деревьях, оно таится в мелочах, на которые мы, как правило, не обращаем внимания.

Все это пришельцы из минувших времен, молчаливые свидетели когда-то случившегося. И заставить их заговорить могут лишь те, кто стремится понять внутреннюю суть вещей, увидеть в развалинах, руинах, устаревших, вышедших из моды вещах не просто ненужный хлам, а ценнейшие свидетельства прошлого, которые в совокупности и составляют ту самую машину времени, о которой мечтали многие поколения людей.

Усадьба, в привычном для современного человека восприятии этого слова, связана прежде всего с дворянским сословием. По Толковому словарю живого великорусского языка В.И. Даля, усадьба – «господский дом на селе со всеми ухожами, садом, огородом и прочим»1. У большинства из нас в сознании тут же всплывают образы Петергофа[1], Кускова, Павловска, Архангельского и других загородных резиденций крупной дворянской аристократии. Однако этимология этого слова дает нам более широкое его понимание. В старину существовала масса синонимов слова «усадьба»: усада, усадебка, усадище, усадбище. Все они происходят от корня «усад», имеющего значение отведенного, выделенного участка, места, куда усадили, но в большей степени значение обжитого, освоенного места. Это в полной мере относится фактически к любому частному жилью, в том числе городскому и крестьянскому2.

Зарождение русской дворянской усадьбы восходит к средневековью. Но владельческая усадьба XV–XVII веков еще мало отличалась от обычного крестьянского двора, как по планировке, так и по материалам, использованным при ее строительстве. У мелкопоместных землевладельцев усадьба располагалась, как правило, в окружении крестьянских дворов, являясь центром населенного пункта, и отличалась от окружающей застройки лишь количеством и величиной строений. При доме иногда разбивали плодовый садик, но чаще всего небольшой и хозяйственный по назначению. Лишь крупные феодалы-вотчинники разводили большие плодовые сады и даже упоминали их в своих духовных завещаниях:

«А се даю сыном своим, Василью, Дмитрию, да Дмитрию Меншему, двор свои да сад за городом на посаде, да садец меншей, а тем ся дети мои поделят межи себе без обиды, ровно»3.

Во времена царствования Алексея Михайловича Тишайшего и в большей степени с началом реформ его сына Петра I в Россию стали проникать новинки западноевропейской культуры паркостроения. Первоначально усадьбы европейского типа получили распространение в основном вокруг столиц. Только к концу XVIII века, после Жалованной грамоты императрицы Екатерины II «на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства»4, усадьба нового типа широко входит в быт. Европейская эстетика, проникнув в Россию, существенно трансформировалась, вобрав в себя русские национальные черты5. И по мере распространения постепенно выработала свой неповторимый стиль и традиции.

Что же мы сможем увидеть, Ватсон, попав в какую-нибудь из старинных усадеб сегодня? В лучшем случае здания, которые в разное время были достроены или перестроены в связи с хозяйственными потребностями. Увидим старовозрастные деревья парка, давно переросшие свою эпоху и принятые современностью в облике, изменившемся за десятилетия своего существования. Дорожки и тропинки, возникшие и обустроенные уже при современных владельцах и посетителях. Еще реже можно обнаружить малые исторические формы – беседки, скульптуры, вазоны… Но чаще всего в используемых комплексах преобладают уже современные эпохе строения и формы благоустройства.

Тем не менее подавляющее большинство усадеб находится в состоянии скорее памятников археологии, чем архитектуры. Исчезнувшие постройки, заросшие пруды, погибающий или вырубленный парк… Усадьбы-призраки.

Вместе с разрушением института частной собственности в советские годы усадьбы лишились владельцев, а следовательно, потеряли функцию частного жилья и гарантии эффективного управления хозяйством. Сегодня же, в эпоху постиндустриальной экономики, у усадеб как у объектов наследия есть шанс снова стать востребованными, превратиться в серьезный ресурс для новой экономики, где символы и смыслы, которыми обладает каждый такой объект, могут стать факторами нового маркетинга, индустрии туризма, экономики впечатлений. То есть у усадеб-призраков есть шанс вновь стать частью материального мира и вернуться в современную хозяйственную и социальную жизнь. Они могут получить ряд новых функций, сделаться частью новой системы расселения, выступить точками роста для сельских территорий. А для этого мы должны научиться полноценно исследовать усадьбы, видеть утраченное, анализировать собранные данные и считывать ключевые смыслы, которые сообщает нам то или иное место.

Тысячи усадеб разбросаны по территории страны. Значительная часть из них мало кому известна или вовсе не известна. А усадьбы, сохраненные в виде музеев или используемые в качестве социальных, лечебных или рекреационных учреждений, – это лишь малая толика тех возможностей и ресурсов, которыми обладает эта тема.

В тексте я принципиально обращаюсь к малоизвестным или неизвестным усадьбам, стараясь по возможности избегать отсылок к крупным усадебным ансамблям, музеям-усадьбам и дворцовым