Избранное - Муса Мустафович Джалиль
К облакам задрав свой чёрный рог.
Рвутся «тигры», изрыгают пламя,
Всё теснее их зловещий круг.
И средь пятерых солдат нашёлся
Жалкий трус, он руки поднял вдруг.
Но сосед-боец, приятель прежний,
Гневно в спину штык ему вонзил:
«Смерть прими от земляка, предатель,
Если ты насквозь душой прогнил!»
Бой закончен. Вражеские танки
Не смогли пробиться под огнём.
Пятеро солдат лежат в овраге,
Успокоившись последним сном.
И четыре алые гвоздики
Славные могилы осенят,
Но репейник вырастет на пятой,
Где схоронен трус, а не солдат.
Вы придите, девушки, к могилам,
Вырвите репей, что вырос там,
И отдайте всю любовь и ласку
Алым, незапятнанным цветам!
Декабрь (?), 1943
Перевод А. Штейнберга
Рыбаки
Над песчаным обрывом рыбачья артель
У своих шалашей запалила костёр.
Брызги-искры и страстные песни рекой
Потекли по-над степью в пустынный простор.
Пламя занавес ночи раскрыло,
и вот
Стал открытою сценой прибрежный обрыв.
Вышел стройный джигит и по кругу поплыл.
Ярко вспыхнул огонь, плясуна озарив.
Парень пляшет,
и ветви склонившихся ив,
И шуршащие глухо в вечернем дыму
Тростники,
и свои же друзья-рыбаки
Прославляют его, рукоплещут ему.
Триста центнеров рыбы – улов рыбаков!
Наградил их Байкал, – и сегодня они
Воротились и празднуют у шалашей
И на радостях жгут на привале огни.
Их сердца не размякли от стылой воды,
Их отвагу и ветер развеять не смог.
Настоящий рыбак не устанет вовек,
Триста центнеров рыбы добыв за денёк.
Лишь один на серебряный месяц глядит,
Опустившись в сторонке на груду песка,
И тоскует его молодая душа
О любимой, что так от него далека.
Триста центнеров рыбы ему нипочём,
Коль стотонною тяжестью давит тоска.
Он не в силах заснуть, он мечтает всю ночь
О любимой, что так от него далека.
Декабрь (?), 1943
Перевод А. Штейнберга
Раны
Вы с нами, сёстры нежные, так долго
Делили бремя тяжкое войны!
Глаза у вас от дыма почернели
И кровью рукава обагрены.
Вы раненых из боя выносили,
Не вспоминая, что такое страх,
Под вашими руками засыпали
Уставшие в походах и боях.
Мы помним ваши светлые улыбки
И брови соболиные дугой.
Спасибо вам за добрую заботу,
Любимицы отчизны дорогой!
И в день победы, отогнав печали,
Обняв букеты полевых цветов,
Вы свет несёте душам утомлённым
На пепелища отчих городов.
Немало ран, красавицы родные,
В краю родном придётся врачевать.
Враг побеждён, но каждый город – ранен,
В слезах ребёнок, потерявший мать.
Пусть ваши руки, маленькие руки,
Подымут бремя радостных забот:
Вы города немые оживите!
Родными станьте тысячам сирот!
Вы на поля, пропитанные кровью,
Как вешний дождь, пролейте мирный пот!
Идите, сёстры!
Вас на подвиг новый
Израненная родина зовёт!
Декабрь (?), 1943
Перевод А. Тарковского
Снежная девушка
В сияющий день на исходе зимы,
Когда оседает подточенный влагой
Рыхлеющий снег, от рассвета до тьмы
На горке Серебряной шумной ватагой
Крестьянские дети играли в снежки.
В тумане алмазной сверкающей пыли
Они кувыркались, ловки и легки,
Потом они снежную деву слепили.
Стемнело. Морозило. В твёрдой коре
Застыли сугробы, дремотой объяты.
И, девушку бросив одну на горе,
По светлым домам разбежались ребята.
А ночью повеяло с юга теплом.
И ветер, лаская дыханием влажным,
Нашёптывал девушке сказку о том,
Как много прекрасного в солнце отважном:
«Ты солнца на знаешь. Могуч и велик
Наш витязь блистающий, с огненным телом,
Глаза ослепляет пылающий лик,
И землю он жжёт своим пламенем белым!»
Но девушка только смеялась: «К чему
Мне солнце твоё и весна молодая?
Я ваших страстей никогда не пойму:
Из белого снега, из синего льда я,
И в сердце холодном не сыщешь огня.
Дружу я с морозом и с ветром студёным,
А с солнцем простой разговор у меня:
Захочет – само пусть приходит с поклоном».
Светало. За лесом горел небосвод.
Могучее солнце взошло на пригорок,
Красавицу снежную манит, зовёт,
Дарит ей лучей ослепительный ворох.
И девушка вздрогнула. Ранней зарёй
В ней душу весна пробудила впервые…
Любовь задаёт нам загадки порой,
И жар её плавит сердца ледяные.
И снежная девушка к речке плывёт,
Влюблённая в солнце, совсем как живая,
Туда, где под ветром ломается лёд
И льдины грохочут, друг друга сжимая.
И солнце пленилось её красотой
И, сняв ледяное её покрывало,
В объятиях сжало рукой золотой
И снежную девушку поцеловало.
Её опалило волшебным огнём…
Охвачена неодолимым порывом
И вся растворяясь в любимом своём,
Она зажурчала ручьём говорливым.
Прозрачные капли блестят на лице —
То слёзы любви. Не узнать недотроги.
Где гордая девушка в снежном венце?
Где сердце, что было так чуждо тревоге?
В объятьях любимого тает она,
Течёт и поёт, и горит, и сжигает,
Пока не затихла, как моря волна,
Когда она берега вдруг достигает.
Лишь в землю последняя слёзка ушла…
Где снежная девушка с песней бежала,
Там выросла роза, как солнце светла,
Как солнце,
