Избранное - Муса Мустафович Джалиль
Песня исполнена правды и страсти —
Тем, для чего я живу и борюсь.
Сердце с последним дыханием жизни
Выполнит твёрдую клятву свою:
Песни всегда посвящал я отчизне.
Ныне отчизне я жизнь отдаю.
Пел я, весеннюю свежесть почуя,
Пел я, вступая за родину в бой.
Вот и последнюю песню пишу я,
Видя топор палача над собой.
Песня меня научила свободе,
Песня борцом умереть мне велит,
Жизнь моя песней звенела в народе,
Смерть моя песней борьбы прозвучит.
26 ноября, 1943
Перевод С. Липкина
Двуличному
Пускай моя одежда в ста заплатах,
Но нет в душе прорех и нет заплат.
А ты в нарядах щёголя богатых, —
Душа твоя залатана стократ.
28 ноября, 1943
Перевод В. Ганиева
Избранник
Много к девушке-зорьке спешит женихов
Из заморской чужой стороны,
Все в парче да в атласе, и грузом даров
Их ладьи золотые полны.
Этот – жемчуг принёс, тот – бесценный алмаз.
Кто ж, красавица, суженый твой?
Каждый слышит в ответ непреклонный отказ
И ни с чем уплывает домой.
Но пришёл между ними однажды поэт
И принёс он ей сердце своё,
Только сердце, где песни, где пламя и свет…
Вот счастливый избранник её!
29 ноября, 1943
Перевод А. Тарковского
Мечта
Неволя, заточение, тюрьма:
Что день, что ночь – различья нету.
Стараются свести меня с ума,
Убить во мне стремленье к свету.
Сдавил дыханье каменный мешок,
Бьёт кашель, немощна походка.
Я к двери подхожу, а там – замок,
В окно гляжу, а там – решётка.
И каждым утром виселица ждёт.
Душа безмолвствует, тоскуя.
И радость лишь в глубоком сне живёт,
И лишь в мечтах теперь живу я.
Когда сквозь прутья алая заря
Лучами камеру обводит,
Мне кажется: косынкою горя,
Ко мне любимая приходит.
Целует, улыбается и вот,
Тюремные раздвинув своды,
Берёт меня за плечи и ведёт
На праздник солнечной свободы.
В глаза глядит, как будто говоря:
«Напрасно ты не верил, милый,
Как видишь, я пришла, твоя заря,
И жизнь навеки озарила!»
Мечта, мечта!.. Но что бы без мечты
Я делал в каменной могиле?
Как хорошо, что есть хотя бы ты:
Мечту во мне не погасили!
Пусть мне не жить – мечта моя со мной!
Что все страдания и беды, —
Я чувствую: светлеет над страной,
Она близка, заря победы!
Ноябрь, 1943
Перевод Гл. Семёнова
Любовь
Любовь так долго юношу томила,
Что как-то раз, дыханье затая,
– Люблю, – шепнул он робко. Но от милой
Капризницы не услыхал: «И я!»
Была ли то уловка страсти скрытой,
Иль вправду был он безразличен ей, —
Не всё ль равно? Любовь в душе джигита
Всё ярче разгоралась, всё сильней.
Пришла война и увела нежданно
Джигита в пламя и водоворот.
Любовь жила и заживляла раны
И за руку вела его вперёд.
Сражался на переднем крае воин
За дом родной, за девушку свою.
Ведь имени джигита недостоин
Тот, кто не дышит мужеством в бою.
Любовь была и силой, и опорой, —
Со страстной верой в битву шёл боец.
Когда зажглась заря победы скорой,
Свалил джигита вражеский свинец.
Последнее дыханье в нём боролось
С угаром смерти. Бредил он, хрипя.
– Люблю… – сказал он и услышал голос
Своей возлюбленной: – И я!..
30 ноября, 1943
Перевод Р. Морана
«Юность, юность, сердце обжигая…»
Юность, юность, сердце обжигая,
За собой меня ты не зови:
Дочка у меня уже большая.
Старикан я. Мне не до любви.
Декабрь (?), 1943
Перевод В. Ганиева
«Придёт и нас освободит Москва…»
(Эпос «Масгут-батыр»)
Придёт и нас освободит Москва,
На палачей обрушив гнев народа!
Горят на алом знамени слова:
«Жизнь и свобода».
Декабрь (?), 1943
Перевод С. Ботвинника
Мой подарок
Моему бельгийскому другу
Андре Тиммермансу,
с которым познакомился в неволе
Когда б вернуть те дни, что проводил
Среди цветов, в кипенье бурной жизни,
Дружище мой, тебе б я подарил
Чудесные цветы моей отчизны.
Но ничего тут из былого нет —
Ни сада, ни жилья, ни даже воли.
Здесь и цветы – увядший пустоцвет,
Здесь и земля у палачей в неволе.
Лишь, не запятнанное мыслью злой,
Есть сердце у меня с порывом жарким,
Пусть песня сердца, как цветы весной,
И будет от меня тебе подарком.
Коль сам умру, так песня не умрёт,
Она, звеня, свою сослужит службу,
Поведав родине, как здесь цветёт
В пленённых душах цвет прекрасной дружбы.
Декабрь (?), 1943
Перевод Р. Галимова
Четыре цветка
Преграждая путь гремящим «тиграм»,
Ждут в овраге пятеро солдат;
Разложив гранаты и бутылки,
Зорко за противником следят.
Вот один из гадов стальногрудых,
Остановленный, пройти не смог
И
