Избранное - Муса Мустафович Джалиль
Блоха
Взял милую я за руки и с ней
Пошёл к реке, где так светла вода…
Теснее с каждым шагом и нежней
Друг к другу прижимались мы тогда.
Когда же ручкой пухленькой она
Вдруг обняла меня – попал я в рай!
Слепого счастья чаша, ты полна,
Оно вот-вот польётся через край.
Лицом я груб, как скалка для белья,
Красавцем мне вовеки не бывать…
«Наверно, любит» – так подумал я
И девушку решил поцеловать.
Но вдруг укол, а может быть, щипок
Я ощутил… Прервался чудный сон.
Схватился я рукой за левый бок —
В чудесный миг так горько потрясён.
«Но что же это?» – думаю. Тиха.
Рука моя за пазуху ползёт.
Да это ведь проклятая блоха
Мне счастьем насладиться не даёт!
Ну что тут скажешь? Грустные дела!
Раз в жизни сон увидел я такой —
И вот блоха несчастная со зла
Вдруг отнимает радость и покой!
Блоху ловлю, давлю, осатанев,
Ничто не помешает мне уже…
Мой понемногу испарился гнев,
Я даже каюсь чуточку в душе.
Слаба любовь такая и плоха,
Которую, про всё велев забыть,
Какая-то случайная блоха
Одним укусом может погубить!
Но если счастьем полнится душа —
Остерегись досадных мелочей:
Без них любовь светла и хороша,
Без них она прекрасней и полней.
Октябрь, 1943
Перевод С. Ботвинника
«Нагрянул Иоганн – и, клокоча…»
Нагрянул Иоганн – и, клокоча,
Суровый гнев вскипел в душе народа.
Лиши нас солнце своего луча —
И то бы большей не было невзгоды!
Громя невежества и варварства оплот,
Идя к победе трудною стезёю,
Спас солнце человечества народ —
Он это солнце заслонил собою!
Октябрь (?), 1943
Перевод В. Ганиева
Утешение
Когда с победой мы придём домой,
Изведаем почёт и славу,
И, ношу горя сбросив со спины,
Мы радость обретём по праву.
О нашей трудной, длительной борьбе
Живую быль расскажем детям,
И мы, волнуя юные сердца,
Сочувствие и пониманье встретим,
Мы скажем: «Ни подарков, ни цветов,
Ни славословий нам не надо.
Победы всенародной светлый день —
Вот наша общая награда».
Когда домой вернёмся мы, друзья, —
Как прежде, для беседы жаркой,
Мы встретимся, и будем пить кумыс,
И наши песни петь за чаркой.
Друг, не печалься, этот день взойдёт,
Должны надежды ваши сбыться,
Увидим мы Казанский Кремль, когда
Падёт германская темница.
Придёт Москва и нас освободит,
Казань избавит нас от муки,
Мы выйдем, как «Челюскин» изо льда,
Пожмём протянутые руки.
Победу мы отпразднуем, друзья,
Мы это право заслужили, —
До смерти – твёрдостью и чистотой
Священной клятвы дорожили…
Октябрь (?), 1943
Перевод А. Тарковского
Другу
А. А.[4]
Друг, не горюй, что рано мы уходим.
Кто жизнь свою, скажи, купил навек?
Ведь годы ограничены той жизнью,
Которую избрал сам человек.
Не время меж рождением и смертью
Одно определяет жизни срок, —
Быть может, наша кровь, что здесь прольётся,
Прекрасного бессмертия исток.
Дал клятву я: жизнь посвятить народу,
Стране своей – отчизне всех отчизн.
Для этого хотя бы жил столетья,
Ты разве бы свою не отдал жизнь?!
Как долгой ночью солнечного света,
Так жду в застенке с родины вестей.
Какая сила – даже на чужбине —
Дыханье слышать родины своей!
Чем, шкуру сохранив, забыть о чести,
О, пусть я лучше стану мертвецом!
Какая ж это жизнь, когда отчизна,
Как Каину, плюёт тебе в лицо!
Такого «счастья» мне совсем не надо,
Уж лучше гибель – нет обиды тут!
Не стану чужаком в краю родимом,
Где даже мне воды не подадут.
Мой друг, ведь наша жизнь – она лишь искра
Всей жизни родины, страны побед.
Пусть мы погаснем – от бесстрашной смерти
В отчизне нашей ярче вспыхнет свет.
И этой смертью подтвердим мы верность,
О смелости узнает вся страна.
Не этими ль чувствами большими,
О друг мой, наша молодость сильна?!
И если молодости ствол подрубят,
В народе корни не исчезнут ввек.
И скажут юные:
– Вот так, отважно,
Смерть должен встретить каждый человек!
Октябрь, 1943
Перевод А. Шпирта
К смерти
Из твоих когтистых, цепких лап
Сколько раз спасался я!.. Бывало,
Чуть скажу: «Всё кончено… я слаб!» —
Жизнь мне тотчас руку подавала.
Нет, отказываться никогда
Я не думал от борьбы с тобою:
Побеждённым смертью нет стыда,
Стыдно тем, кто сдался ей без боя.
Ты ворчала:
«Ну, теперь держись,
Хватит мне играть с тобой, строптивец!»
Я же всё упрямее за жизнь
Драться продолжал, тебе противясь.
Знаю, знаю, смерть, с тобой игра —
Вовсе не весёлая забава.
Только не пришла ещё пора
На земной покой иметь нам право.
Иль мне жизнь пришлась не по плечу?
Иль так сладок смертный риск бунтарства?
Нет, не умирать – я жить хочу,
Всё пройдя:
