Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов
ТОМИ. Я не родился с этим, сам все построил. Этими вот руками все построил.
ФЕСТЕР. Когда женщина говорит «объявляю вас мужем и женой», меня аж до костей пробирает. Как это красиво! Последний раз это было так возвышенно, когда я поняла: интересы личности всегда разрушают общество. А панк-рок – коллективная мастурбация.
ЛАЦИ. Теперь они муж и жена.
ТОМИ. И имущество у них общее.
ЛАЦИ. Молодец, Дода. Ты это сделала.
МАМА. Чувствую, как пальцы мужа выскальзывают у меня из ладони.
ДОДА. Я замужем! Наконец-то замужем! Прочь из этой нищей семьи! Лаци, естественно, сразу подскочил. Только из-за денег с ним и заговорил. А какое ему вообще дело! Мы не одна семья! Есть он и есть мы – я и мой муж!
ЛАЦИ. Я уже и в тюрьму готов бы пойти за этот миллион, только чтобы начать наконец, но тут вмешалась судьба – Дода сообщила, что выходит замуж за этого богатого парня.
ДОДА. Лаци, конечно, тут же подхватился. Уже начал что-то затевать. О семье заговорил, мол, надо держаться вместе.
ЛАЦИ. Мы быстро подружились.
МАМА. С момента, как они друг другу кольца надели, я ни о чем другом думать не могу, только бы скорее закончилось. Мужу плохо, знаю, что плохо, живот у меня сводит из-за него судорогой – такого уже много лет не бывало.
ЛАЦИ. Подошел к нему и посмотрел в глаза. Здрасьте. От этого все зависит.
ДОДА. Я засмеялась, когда он так высокомерно о нем заговорил.
ЛАЦИ. Хороший бизнесмен умеет себя подать. А я отлично умею себя подать.
ДОДА. Глупый. Он это слово употребил. Мол, говорит, говорит, а ничего и не сказал.
ЛАЦИ. Я ему сразу понравился.
МАМА. Последнее время с ним были проблемы. Он часто терял сознание, у него болел живот, но все говорил, мол, ничего, не обращайте внимания, да и работать надо.
ЛАЦИ. У него есть деньги, перед ним все двери открыты, а я пробивной, и идей у меня что надо.
МАМА. Я вот думаю: хороший он человек. Все делает ради меня, ради семьи. А мне в лепешку надо было разбиться ради него, ради того, что когда-то я его могла выбрать.
ФЕСТЕР. Зовут свидетелей расписаться в книге. Издательство «Европа», издательство «Европа»…
ШИМОН. В тот день, когда я сумел изменить музыкальные пристрастия Фестер, я понял: мне многое дано. И в то же время осознал: такую власть и знание нельзя тратить на собственную семью. Надо идти дальше, решать более серьезные задачи.
ТОМИ. Сейчас будут расписываться, я оборачиваюсь посмотреть, где там Ютка.
МАМА. Надо встать, и я думаю: теперь уж все действительно будет хорошо. Муж у Доды богатый. Дода родит ему деточку и сама будет при деньгах.
ЛАЦИ. Зовут свидетелей, а я опять смотрю на мобильник. До двух часов всего две минуты осталось, но я успею.
МАМА. Мы встаем и идем расписаться.
ТОМИ. Ютка с ребенком стоит в дверях, я нервно ей киваю.
МАМА. Я наверняка знаю: теперь все будет хорошо, и мы это заслужили. Дода родит ребеночка, и нам нечего бояться. До сих пор дотерпели, а теперь и получили что заслужили.
ДОДА. Он, конечно, хочет ребенка, но я не хочу. Еще лет десять как минимум не хочу детей. А он поймет. Вынужден будет понять, потому что так и будет.
ФЕСТЕР. Чувствую, будто чем-то тупым давит в грудь.
МАМА. Он расписывается в книге свидетелей, но какой же он бледный. Господи, совсем белый! Словно вдохнуть едва в состоянии! Глупый, гордый, самонадеянный, не делай этого, слышишь?!
ЛАЦИ. Рядом с родителями жениха папа имеет очень бледный вид.
МАМА. Я думаю: дело плохо. Что же со мной будет, скажи, что со мной будет без тебя?!
ФЕСТЕР. Дода теперь замужем. С сегодняшнего дня мы ей больше не семья.
МАМА. Держись!
ТОМИ. Ютка снова садится ко мне, но я на нее не смотрю – слежу за папой.
ТОМИ. Папа застыл перед книгой – как будто он не в себе.
МАМА. Поедем куда-нибудь, слышишь?! Вместе! Только ты и я! Как раньше!
ШИМОН. Какой папа бледный. Сжимает ручку так, что, боюсь, она у него сломается сейчас.
ФЕСТЕР. Замечаю, что Дода хихикает.
МАМА. Я только на него могу смотреть, больше ни на что!
ФЕСТЕР. Какая она красивая! Чистый ангел! Настоящий ангел с белоснежными крыльями!
МАМА. Скорей бы все закончилось! Ради Бога, пусть все закончится!
ШИМОН. Папа улыбается Доде, потом вдруг заваливается набок.
МАМА. Я не хочу тебя потерять! Не понимаешь, что ли, – я без тебя пропаду!
ДОДА. Папа падает.
ФЕСТЕР. Кто-то вскрикивает. Дода раздраженно смотрит. Бедная Дода. Что-то произошло.
ЛАЦИ. Все вскакивают, я иду к выходу. Мне уже там надо быть, блин.
МАМА. Господи!
ДОДА. Он это нарочно. Наверняка.
ТОМИ. Папа падает. Доктора вызовите! Папа!
ЛАЦИ. Папа падает, но мне надо спешить. Серьезный шанс, большой бизнес. Наконец-то я окажусь у цели.
ДОДА. Меня это не интересует. Ни капельки. Я красивая. Замужняя. Свободная.
Шесть: годовщина свадьбы
ФЕСТЕР. Две тысячи седьмой год. Тридцать лет как папа с мамой поженились.
Лаци и Дода едут на машине.
ЛАЦИ. По местам! Роуд муви!
ДОДА. Фестер!
ФЕСТЕР. Прошел год, как Дода развелась. Йоша умер, а я вернулась на тот путь, который для меня определила судьба: буду спасать мир.
ФЕСТЕР. Привет всем! Шимон? Томи?
ДОДА. Шимона подберем по дороге, Томи приедет на своей.
ЛАЦИ и ДОДА. А-ха-ха!
ФЕСТЕР. Сначала все было прекрасно. Я училась в университете, работала волонтером в реабилитационной клинике и каждый день просыпалась с сознанием того, что достаточно указать правильный путь хотя бы одному человеку, и через пару лет подтянутся миллионы.
ЛАЦИ. Классная тачка! Фургон и семейный автомобиль в одном флаконе – мультикомфорт! Жми давай!
ДОДА. Сейчас, как же.
ФЕСТЕР. Первый год, проведенный в университете, стал счастливейшим годом моей жизни. Второй был похож на любой из предыдущих. К третьему мне уже все надоело. Сначала наркоманы, потом алкоголики, к концу меня уже трясло от любого, кто только приближался ко мне на улице денег попросить.
ЛАЦИ. Мы же не здесь живем.
ДОДА. Заберем Шимона.
ЛАЦИ. Упросил.
ДОДА. Хотел на автобусе приехать.
ЛАЦИ. Только чтобы ты предложила его подвезти – а ему не придется на автобусе ехать.
ДОДА. Какой ты вредный.
ЛАЦИ. Я вредный?! Да
