Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов

Застрял в депо трамвай «Желание»,

и нет ни мира, ни войны…

ЛАЦИ. Я опять смотрю на мобильник. Перетрем, а к банкету уже и вернусь.

ТОМИ. Лаци, совсем охренел, в такой момент и продолжаешь пялиться на свой мобильник.

ШИМОН. Я наблюдал, изучал и со временем понял: каждым человеком управляют две вещи – страхи и желания.

ДОДА. Все мне говорили: дура, не связывай себя, поживи еще. И до каких пор? Всегда найдется что-то получше, посвежее. Всегда кто-то почему-то будет нужен.

ТОМИ. И Дода, конечно, выходит замуж, чтобы кто-то ее содержал. До сих пор я за все платил, теперь вот муж будет.

ДОДА. И я кому-то все время нужна. Вечно приходит тот, из-за кого я живу не ради того, чего по-настоящему жду.

ТОМИ. Дода, по сути, меня должна благодарить за то, что может сегодня выйти замуж!

МАМА. Держу мужа за руку и думаю: хороший человек, работящий, семья для него все, а добиться чего-то большего так и не смог.

ШИМОН. Наблюдал, изучал и понял: желание и страх – в конце концов любого человека эти две вещи выдают.

ДОДА. Но теперь одно осталось. Скажу «да», и с этого момента искусство окончательно выйдет на первый план.

МАМА. Держу мужа за руку и думаю: годы, десятки лет бьется, а так и не смог продвинуться ни на шаг.

ТОМИ. Сейчас будут спрашивать, согласны ли.

ЛАЦИ. Спрашивают, согласны ли брачующиеся, я смотрю на Доду.

ТОМИ. Осторожно оборачиваюсь. Искренне надеюсь, что Ютка не зайдет с ребенком и не испортит финал бракосочетания.

ФЕСТЕР. Брачующихся спрашивают, согласны ли они, и я вижу, что Дода нервничает. Грудь у нее вздымается и опускается все чаще.

ЛАЦИ. Потерпи, вот-вот и наступит твое Счастье, детка.

МАМА. Держу мужа за руку и тоже вспоминаю нашу свадьбу.

ЛАЦИ. Обвела его вокруг пальца. Дода всегда разбиралась в мужчинах.

ФЕСТЕР. Сейчас должны сказать «да» или «нет».

ЛАЦИ. Доду спрашивают, согласна ли она.

ФЕСТЕР. Говорит «да».

ДОДА. Да.

ТОМИ. Сказала «да».

ШИМОН. Произнесла свое «да».

ЛАЦИ. Решительное «да».

ФЕСТЕР. Теперь жениха спрашивают, согласен ли он.

ДОДА. Говори «да»!

МАМА. Говорит «да».

ШИМОН. Говорит «да».

ФЕСТЕР. Сказал «да».

ТОМИ. Конечно, «да», а то.

ЛАЦИ. Дода все равно быстрее свое «да» произнесла.

МАМА. Не было бы русских, может, по-другому все было бы. Это из-за них ничего не получилось. Из-за них не научился добиваться желаемого. Хотел, да не научился.

ЛАЦИ. Настоящая столичная штучка стала – кого хочешь выбирай.

МАМА. Раньше всегда кто-то другой за него решал, чего он хочет, а он просто делал что дóлжно. А потом, когда и сам уже мог хотеть, не смог приспособиться к новым временам.

ЛАЦИ. Папочка адвокат, мамочка врач, а сынок у них столичный фуфел с прилизанными волосами.

ФЕСТЕР.

Застрял в депо трамвай «Желание»,

и нет ни мира, ни войны…

Издательство «Европа»

Издательство «Европа»

У Ловаши тоже хорошие тексты, но эти лучше. Если бы я родилась мужчиной, стала бы Меньхартом, а не Ловаши. Ловаши – такой домик с садиком, а Меньхарт – вся страна.

ЛАЦИ. Он уже родился в рубашке. Бороться ему уже ни за что не надо. Первый миллион уже есть, можно остальные добывать.

ШИМОН. Наблюдал, слушал, изучал. И довольно быстро понял: больше всего люди любят слушать собственные мысли. А мне остается всего лишь сделать так, чтобы они думали то, что нужно мне. Сначала потренировался на Фестер.

ФЕСТЕР. Сейчас будут свечи зажигать. Обоим дадут по горящей свече – символ прежней жизни каждого, до свадьбы, – а потом они зажгут третью свечу как знак новой совместной жизни.

ДОДА. Мы зажигаем свечи и улыбаемся друг другу.

ФЕСТЕР. Это зрелище меня почему-то шокирует. По всему залу вдруг загораются свечи. Сначала на столе, потом на рояле, на стенах. А посредине стоит Дода. Голая.

ЛАЦИ. Гори, свеча, гори, не гасни. Еще минута, и этого парня никто у тебя не заберет.

ФЕСТЕР. Поначалу я думала, будет сплошной воск, потом свечи стали по очереди превращаться в мужчин – всех тех мужчин, с которыми у Доды уже что-то было, – и эти бесконечные свечи-мужчины тоже были все голые, как и Дода.

ДОДА. Свеча горит, регистраторша нам улыбается. Наконец-то. Еще минута, и кольцо у меня на пальце.

ЛАЦИ. Кольцо.

ДОДА. Еще минута, и я замужем – наконец-то!

ЛАЦИ. Даже издалека видно: кольцо ого-го.

ДОДА. Я протягиваю палец.

ЛАЦИ. Его бы как раз хватило на фундамент для моего будущего.

МАМА. Держу мужа за руку и нащупываю кольцо на пальце. Всю жизнь его носил. Ни разу не снимал.

ЛАЦИ. Будь оно моим, я бы за полгода в сто раз его стоимость увеличил, а потом купил Доде другое – еще дороже.

ТОМИ. Жених с невестой надевают друг другу кольца, и я замечаю, что мама с папой держатся за руки.

ДОДА. Вот и кольцо у меня на пальце. Наконец-то!

ТОМИ. Папа, конечно, не стал подлизываться к этому ее мужу, денежному мешку, выдержал дистанцию, все как надо.

ДОДА. Наконец-то я замужем!

МАМА. Сжимаю руку мужа, но он не реагирует. Смотрю на него. Господи, какой же он бледный. Весь в поту, бледный, но улыбается! Десять лет так не улыбался, десять лет не видела его таким полным надежды!

ШИМОН. Первый раз потренировался на Фестер. Дал ей выговориться и только иногда задавал вопросы. Не спорил, только выражал интерес.

ЛАЦИ. У жениха явно таких проблем нет. С рождения на всем готовом. Даже не подозревает, что это мафия. Можешь быть каким угодно гением, они никого к себе не пустят заработать первый миллион.

МАМА. Он откидывается назад, стул скрипит.

ЛАЦИ. Тот самый миллион, с помощью которого можно сделать миллиард.

ФЕСТЕР. Рядом со мной раздается скрип папиного стула – как раз в тот момент, когда Дода с женихом надевают друг другу кольца.

МАМА. Ему плохо. По лицу вижу, что плохо. Хочу повернуться к нему, но он сжимает мне руку.

ТОМИ. Смотрю на Доду с мужем и думаю: а ведь я тоже сильный. Как папа. У меня не было папочки-адвоката и мамочки-хирурга и яхты в Хорватии, и я не получал в подарок от родителей квартиру в престижном районе – на Швабской горе, а все одно сумел чего-то добиться.

ФЕСТЕР.

Ни мира, ни войны…

Все напеваю эту песню, не могу остановиться.