Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов
ФЕСТЕР. Шимон очень изменился.
ДОДА. Такой милый стал!
ФЕСТЕР. Прошлый раз притащил транспарант: ПРОТЕСТ – ЭТО СЕКСУАЛЬНО!
ДОДА. Серьезно?!
ФЕСТЕР. Клянусь! Столько фоток с ним сделали! Все от него просто тащились! Все время теперь спрашивают, когда он опять придет.
ДОДА. Умный, как черт.
ФЕСТЕР. Лучший ученик в классе! А выяснилось это, когда он выиграл какой-то конкурс в школе и маму позвали на вручение награды.
ДОДА. Значит, еще и скромный.
ФЕСТЕР. И тихий такой.
ЛАЦИ. Но уж если говорит, то только умные вещи, да?
ДОДА. Ты зачем стебешься?
ЛАЦИ. Еще оду про него сочините!
ДОДА. Насколько я знаю, он попросил прощения за мотоцикл.
ЛАЦИ. Потом что меня тоже хотел наебать, как и вас обеих!
Пауза.
ЛАЦИ. Лет сколько?
ДОДА. Кому?
ЛАЦИ. Машине.
ДОДА. Три года.
ЛАЦИ. Значит, шесть протянет. И бензин почти не жрет. За этим ведь следят, а, Фестер?
ФЕСТЕР. В смысле?
ЛАЦИ. Да здравствуют, говорю, спасители Земли с их солнечными батареями!
ДОДА. Я смотрю, ты в настроении.
ЛАЦИ. Красота какая! Весна, я еду в авто с двумя красавицами! И тендеры евросоюзовские пойдут один за другим! Надо только пятьдесят кусков достать на документы, и все будет чики-пуки. Уже и название есть!
ФЕСТЕР. Для чего название?
ДОДА. На какой конкурс будешь подавать?
ЛАЦИ. А на все!
ФЕСТЕР. На все нельзя.
ЛАЦИ. Не поверю, будто вы там со своими бомжами про еэсовские конкурсы трете, ты уж извини.
ДОДА. Название для чего? Ты сказал – уже есть.
ЛАЦИ. Для фирмы. ТОО ДБ – думай и богатей.
ЛАЦИ. Я смотрел на Доду и думал только об одном: ну давай, улыбнись хоть разок!
ЛАЦИ. Важно, что наконец-то может преуспеть тот, у кого мозги на месте. Раньше как было: идеи у тебя хорошие, но все впустую, если эти суки денег на нее не дадут. Но уж теперь-то мы заживем! Вперед, к благосостоянию! Ух!
ДОДА. Я больше всех буду рада, если у тебя получится, правда.
ЛАЦИ. Но?
ДОДА. Что «но»?
ЛАЦИ. Ты это сказала с такой интонацией, после которой всегда следует какое-нибудь «но».
ДОДА. Ничего я не имела в виду.
ЛАЦИ. Тебе легко. Машина, квартира, деньги на счету. А я тут задыхаюсь, блин.
ЛАЦИ. Все капиталисты виноваты! Ты только посмотри! Двадцатилетние все рванули в Англию! С детьми сидеть, пиццу разносить, потом торчат годами в какой-нибудь дыре – дома бы даже не зашли в такую. И все почему? Потому что там они еще смеют мечтать. Вот почему. С этой-то страной что, блин, не так? Все капиталисты виноваты. Папу тоже они убили.
ФЕСТЕР. Он еще жив.
ЛАЦИ. Но на самом деле как будто умер.
ДОДА. Я просто хочу быть. И никто пусть мне не указывает, кем я должна быть или кем я могла бы стать. Ни телевизор, ни радио, ни интернет, ни мужчина. Если б можно было, я бы и на улицу не выходила, год хотя бы.
ФЕСТЕР. Он ее бил. Уверена, бил.
ЛАЦИ. Мы вот-вот приедем, надо успеть Доду умаслить!
ЛАЦИ. Ты из-за мужа такая, да?
ФЕСТЕР. Из-за бывшего мужа.
ДОДА. Мы просто стали другие.
ЛАЦИ. За три года кто хочешь изменится.
ДОДА. Не понимаю.
ЛАЦИ. По статистике, любовь в среднем длится три года.
ДОДА. Наша и столько не продлилась.
ФЕСТЕР. Тогда однозначно и не было любви.
ДОДА. А вот и была. Просто мы разного хотели. Он – ребенка, я – искусством заниматься. И он сказал, что уходит. Тогда уже и я захотела ребенка, только бы он остался, только бы не бросал. Три года хотела: ребенка, семью, все – но не случилось. Потом мы пошли к врачу, и выяснилось, что у меня никогда не будет детей из-за аборта, который я сделала в подростковом возрасте. Потом я от него ушла. Не хочу, чтобы со мной кто-то из жалости был.
ЛАЦИ. Дода, послушай, я тебя понимаю. Ты сильная. Сильная и талантливая.
ДОДА. Ты даже ни одной моей работы не видел.
ЛАЦИ. Мы уже полпути проехали. Эта дорога – мой единственный шанс.
ЛАЦИ. Дода, я в искусстве не разбираюсь, но даже если бы и разбирался, меня бы наверняка интересовали только дела разных отморозков, таких как ты. Тебе хотя бы есть что сказать! Ты много пережила. И теперь тебе надо творить, чтобы и другие что-то могли из твоего искусства почерпнуть!
ДОДА. Да. Только до сих пор всегда было что-то или кто-то, кем надо было заниматься.
ЛАЦИ. Вот поэтому ты и не должна позволять собой командовать! Ты должна стать независимой, чтобы показать, кто ты есть на самом деле! Ты должна стать свободной!
ДОДА. И тогда я наконец смогу жрать и срать как мне вздумается!
Смеются.
ФЕСТЕР. Со мной было точно так же! Долго-долго пустота, потом вдруг бум-м! Я будто нашла то, что столько лет искала. Работаю в ночлежке для бездомных, и мне страшно нравится. Не так-то просто возвращать умирающих людей к жизни, уделяя им хотя бы каплю внимания! Если бы вы знали, какое это потрясающее чувство!
ДОДА. Вся эта учеба в университете была обманом. Площадкой для молодняка, где нам разрешали резвиться, но не говорили, что это не настоящая жизнь. Мы всюду бегали, с выставки на выставку, только никто нам не объяснил, что все это самообман. Что работы наши годятся только на то, чтобы радовать друг друга сегодня, а завтра…
ЛАЦИ. И я о том же! Дурят тебя, чтобы не дай Бог не стала лучше их!
ДОДА. Потому что от тебя ждут, что ты будешь играть в эти игры. И даже хотелось в них играть – все ведь играют. И чувство такое: вот она, жизнь, все вместе, да здравствует искусство, вперед, в будущее! Только никто не сказал, что вечно ты играть не сможешь, ведь придут те, кто еще моложе, и эта площадка будет нужна им. И если ты не стал хорошим художником – а хорошим художником можно стать, только если не играешь, если уходишь оттуда, – то можешь катиться ко всем чертям, потому что ты уже не нужен. Ведь пришли те, кто моложе, теперь их очередь резвиться. А ты стоишь у забора и вроде поиграл бы, да только все, нельзя уже.
ЛАЦИ. Видишь, вот поэтому и хорошо, что есть теперь Евросоюз! Можно хотя бы ни от кого не зависеть! Осталось только малость денег раздобыть,
