Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов
Дода хочет ответить, но в этот момент у нее звонит мобильник, она смотрит на экран и выбегает из комнаты.
ФЕСТЕР. Дело обстоит следующим образом: им звонят по телефону, но ехать к богатому старику надо только в том случае, если он тебе не противен.
ТОМИ. Ты о чем?
ФЕСТЕР. Я не отвечаю на вопрос. Только думаю: через год наступит конец света, а до тех пор надо еще Землю спасти. Повсюду знаки приближающейся гибели, и мы всегда в первую очередь можем их заметить в своем ближайшем окружении.
И тут слышен звон ключей.
ТОМИ. Это папа.
Фестер и Томи поворачивают головы влево, с другой стороны входит Шимон.
ШИМОН. Папа пришел! Наконец-то!
Пять (интерлюдия): свадьба Доды
ФЕСТЕР. Входит Дода.
ТОМИ. Начинается.
ЛАЦИ. Я так выворачиваю голову, чтобы посмотреть назад, что чуть шея не ломается.
ШИМОН. Входит Дода.
ЛАЦИ. Совсем как в церкви, только здесь священник женщина.
МАМА. Дода идет между рядами скамеек.
ДОДА. Я вхожу и, двигаясь в сторону регистраторши, смотрю на папу.
МАМА. Две тысячи второй год, моя дочь выходит замуж, и я думаю: вот и конец.
ФЕСТЕР. Папа рядом со мной вздыхает, словно что-то отпустило.
ДОДА. Я иду к регистраторше, смотрю на папу и думаю: ни гроша не дал на свадьбу.
МАМА. Обменяются кольцами, распишутся в книге, а я уйду от мужа.
ДОДА. Я иду к регистраторше, смотрю на папу, который все время сморкается и потеет, и думаю: как противно у него волосы прилипли.
МАМА. Мне и смотреть на него не надо – я и так знаю, что он потеет.
ЛАЦИ. Дода доходит до меня, а я думаю: когда папа снова вдохнет.
ДОДА. Прежде чем остановиться перед регистраторшей, я смотрю на Шимона.
ФЕСТЕР. Дода с женихом стоят от меня в паре метров, и я сбоку как раз вижу ее плечо и вздымающуюся грудь!
ДОДА. Дрянь мелкая.
ФЕСТЕР. Какая она милая и прекрасная! Словно белый ангел распустил крылья!
ДОДА. Перед свадьбой Шимон позвонил моему будущему мужу и сказал: не женись на ней. Призывал отменить свадьбу, пока еще можно, потому как я только использовать его хочу для достижения своих целей. Чтоб он сдох, чистоплюй хренов!
ТОМИ. Ребенок вдруг начинает плакать.
ДОДА. Твою мать.
ТОМИ. Говорил я ей: покорми его до, но она ни в какую. Ей, понимаешь, поспорить надо. Всегда и везде!
ШИМОН. Прежде чем регистраторша начинает поздравлять новобрачных, я смотрю на папу и вижу, как он улыбается.
ФЕСТЕР. Когда регистраторша начинает говорить, ребенок Томи принимается орать как резаный.
ШИМОН. Жена Томи встает и уходит с ребенком.
ЛАЦИ. Машина для воспроизводства.
ФЕСТЕР. Уже третьим беременна.
ЛАЦИ. Готовит, стирает, рожает.
ТОМИ. Ютка выходит с ребенком, а я, извиняясь, смотрю на папу. Какой он бледный.
ЛАЦИ. Толстая Томина жена выползает со вторым ребенком, и я не могу удержаться – представляю, как эта корова и Томи трахаются.
ФЕСТЕР. Я не хочу злиться, поэтому разглядываю платье Доды. Такое красивое. И шлейф – метра два, не меньше! Чистый ангел! Белый ангел раскинул крылья!
ЛАЦИ. Корова и пастух.
ТОМИ. Я смотрю на Лаци, как он с ухмылкой пялится на мою жену.
ЛАЦИ. Поворачиваясь обратно, замечаю папу. Какой он бледный, старый, и волосы налипли на лоб.
ШИМОН. Когда жена Томи наконец выходит, а регистраторша начинает свою речь, я замечаю, с каким презрением Лаци смотрит на отца.
МАМА. Я смотрю на мужа. Он потеет.
ЛАЦИ. Все время потеет.
МАМА. Смотрю на него и повторяю про себя: «Вытри уже лицо, блестит».
ЛАЦИ. Рубашка у него грязная, костюм лоснится.
ТОМИ. Смотрю на Лаци. Он бы и мою жену выебал, наверняка.
ЛАЦИ. Два года его не видел, а постарел на все десять.
ШИМОН. Чувствую, как во мне разгорается гнев, поэтому снова смотрю на отца.
ЛАЦИ. Вдруг ощущаю на себе взгляд Томи.
ТОМИ. Смотрю на Лаци и представляю, как он трахает мою жену.
ЛАЦИ. Мелкий обыватель Тамаш. Начинающий лысеть, пахнущий картошкой обыватель Тамаш.
ФЕСТЕР. Детские вопли вдруг замолкают.
ЛАЦИ. Наконец-то тихо.
ДОДА. Давно пора, твою мать!
ФЕСТЕР.
Идет гонец и машет: «До свидания».
Без новостей мы жить обречены.
Застрял в депо трамвай «Желание»,
и нет ни мира, ни войны[10].
ЛАЦИ. Я смотрю на свой мобильник. Почти полвторого уже.
ФЕСТЕР. Регистраторша рассказывает сейчас волшебную историю о двух людях, разделивших судьбы друг друга, а у меня в голове почему-то так и крутится припев: «Издательство „Европа“, Издательство „Европа“».
ТОМИ. Не надо было им деньги давать, вот о чем я думаю. Не давал бы, все, может, и по-другому бы вышло. Глядишь, и Лаци с Додой поняли бы: мы одна семья, а семья должна держаться вместе.
МАМА. Муж вдруг сжимает мне руку.
ШИМОН. Регистраторша говорит о трудностях совместной жизни, а я складываю в уме наугад выбранные числа.
ЛАЦИ. Тетка выдает тот же текст, что и папа с Томи вечно толкают.
ШИМОН. После той истории с мотоциклом мы с отцом много беседовали, теперь я знаю: насилием проблему не решишь. Надо иначе дать им понять, в каком направлении всем нам следует двигаться.
МАМА. Он держит меня за руку, и я не отдергиваю ее. Небось нашу с ним свадьбу вспоминает. Уверена, о нашей свадьбе думает.
ДОДА. Я стою перед регистраторшей и думаю, как я правильно все сделала.
ЛАЦИ. Вот-вот два часа, и мне надо будет отсюда сматывать.
ФЕСТЕР.
Застрял в депо трамвай «Желание»,
и нет ни мира, ни войны.
ЛАЦИ. Свадьба свадьбой, но тут такой шанс.
ФЕСТЕР. Уже несколько недель подряд слушаю только эту группу. Родись я чуть пораньше, сама могла бы написать эти песни вместо Меньхарта, это точно.
ШИМОН. Мы много говорили с папой, и я понял: надо менять сознание. А для этого человека необходимо как следует узнать.
ДОДА. Я стою перед регистраторшей и думаю об искусстве.
ШИМОН. В тот же день я впервые начал по-настоящему наблюдать. Наблюдать, слушать и учиться.
ДОДА. Это уже не университет, не пьянки, не вечеринки. Это жизнь, искусство, то, к чему я всегда стремилась.
ФЕСТЕР.
