Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов

ДОДА. Я дам!

ЛАЦИ. Нет, нет! Ты должна их потратить на свое искусство!

ФЕСТЕР. Со мной тоже так было! Сначала я хотела стать героиней, приковать себя к айсбергу, чтобы меня раздавили китобойные суда! Потом я сообразила: куда полезнее будет заняться одним-двумя людьми, которым я действительно могу помочь! И это так здорово!

ЛАЦИ. Надо быть свободным!

ДОДА. Вот именно! Я тоже так думаю!

ФЕСТЕР. А я думаю, ничего не изменилось. Что бы я ни говорила, им на меня плевать – как когда я маленькая была, так и сейчас.

Пауза.

ДОДА. На самом деле это он от меня ушел.

Пауза.

ДОДА. Он бы, конечно, все равно ушел. Хотел ребенка, а у меня детей быть не может. Но ведь ничего случайно не бывает, правда?

ЛАЦИ. Ой, правда!

ФЕСТЕР. Идиот.

ДОДА. Ох, Лаци, как же я рада тебя видеть!

ЛАЦИ. И я тебя! Товарищество на паях!

ДОДА. Товарищество на паях!

ФЕСТЕР. Поверить не могу.

ЛАЦИ. Тут я уже понял: все, что было, было ради этого дня – и аборт, и свадьба, и развод, и теперь вот товарищество. Товарищество на паях на Додины деньги.

ДОДА. Как я тебе рада!

ФЕСТЕР. В эту вот минуту мне очень захотелось выйти из машины.

ЛАЦИ. А ты, Фестер?

ФЕСТЕР. Я?

ДОДА. У тебя как дела?

ФЕСТЕР. В каком смысле?

ЛАЦИ. Как у тебя с парнями?

ФЕСТЕР. Я ошиблась. Вот в эту минуту захотелось срочно выйти.

ФЕСТЕР. Есть один.

ЛАЦИ. Опа!

ДОДА. Ого!

ЛАЦИ. Рассказывай!

ФЕСТЕР. Морской биолог.

ЛАЦИ. У нас и моря-то нет.

ФЕСТЕР. Ученый и активист. Изучает миграцию тупоносых дельфинов.

ДОДА. Значит, часто в разъездах.

ФЕСТЕР. Мы на одном собрании Гринпис познакомились.

ДОДА. И как, подходите друг другу?

ФЕСТЕР. Не понимаю, в каком смысле.

ФЕСТЕР. На самом деле понимаю.

ДОДА. В смысле в постели.

ЛАЦИ. Я-я! Все ли у вас в порядке в постели?

ФЕСТЕР. Вон Шимон, смотрите!

ДОДА. Господи, стоит на шоссе с такой серьезной физиономией!

ЛАЦИ. Премьер-министром себя возомнил уже, не иначе.

ФЕСТЕР. Привет, Шимон!

ЛАЦИ. Салют!

ДОДА. Давай, запрыгивай скорее!

ФЕСТЕР. Шимон сел в машину, и я так обрадовалась ему, словно глобальное потепление остановилось.

ЛАЦИ. А теперь роуд-муви!

ДОДА. Представляешь, Шимон, Фестер нам как раз рассказывала про своего приятеля.

ЛАЦИ. Он моряк!

ШИМОН. У нас и моря-то нет.

ФЕСТЕР. Меня зовут Фестер, мне 21 год, и я девственница. У меня нет и никогда не было парня.

ФЕСТЕР. Представляете, а у Томи есть любовница!

ДОДА. Кто?!

ЛАЦИ. У Томи?!

ДОДА. Ты откуда знаешь?

ФЕСТЕР. И только Шимон молчит.

ФЕСТЕР. Странно, правда, что мы теперь только на семейные праздники встречаемся?

ЛАЦИ. Ни за что не поверю, будто Томи изменяет жене!

ФЕСТЕР. Вы что везете в подарок? Все-таки тридцать лет свадьбы! Я аппарат для чистки лица купила. Такой с ингалятором, куда можно лечебные травы класть. Оттуда дует травяной пар и естественным путем дезинфицирует кожу. Ты почему сейчас остановилась?

ДОДА. С места не сдвинусь, пока не расскажешь, в чем там дело!

ФЕСТЕР. Рассказали.

ЛАЦИ. И кто она?

ФЕСТЕР. Сестра одной моей однокурсницы.

ЛАЦИ. Твою мать.

ДОДА. Поверить не могу…

ЛАЦИ. Томи?! Жена, семья, трое детей…

ЛАЦИ и ДОДА…Томи, который все время говорит, что родственники – единственные, кто придет на помощь в беде, этот Томи?!

Шимон открывает дверцу, чтобы выйти.

ЛАЦИ. А ты куда собрался?

ШИМОН. Не могу это больше слушать.

ФЕСТЕР. Шимон, дорогой! Ты меня сегодня уже второй раз спасаешь!

ДОДА. Шимон, перестань! Вернись! Торжественно обещаем, что не будем больше Томи обсуждать, договорились?

Шимон садится обратно.

ЛАЦИ. Но ты же понимаешь: не так просто принять тот факт, что Томи… образцовый отец!.. пошел налево с какой-то студенточкой!

ФЕСТЕР. У нее сестра в университете, сама она нет.

ШИМОН. Останови машину.

ЛАЦИ. Ладно, ладно. Молчу.

Пауза.

ДОДА. Тридцать лет. Вот же мама с папой. Как это прекрасно. Тридцать лет вместе. И все так чисто, так достойно, так…

ЛАЦИ. Скучно?

ФЕСТЕР. Большая любовь длится долго.

Пауза.

ЛАЦИ. Правда, Фестер! Что там у тебя с этим китобоем? Ты даже не рассказала, какой он в постели.

ФЕСТЕР. Я смотрю на Шимона. Он молчит. Лаци ржет. Дода ведет машину, а я хочу выйти.

ДОДА. У Фестер наверняка такая же большая и чистая любовь, как у папы с мамой.

ФЕСТЕР. Любовь у них, может, и большая, но уж никак не чистая, это факт.

ФЕСТЕР. Тишина такая, что хоть ножом ее режь. Все, включая Шимона, смотрят на меня.

Появляется Мама, потом, во время монолога, появляется и Йоша. (Папа говорит голосом Томи. Если режиссер хочет показать папу – его должен изображать только Томи.)

ГОЛОСА.

Зачем надо рожать?

Потому что семья – это важно!

Почему семья – это важно?

Потому что только на родных

и можешь рассчитывать!

Почему я не могу рассчитывать

на кого-то другого?

Потому что все остальные могут обокрасть, обмануть и использовать тебя в корыстных целях!

Почему они так поступают?

Из-за Сталина! Из-за Брежнева!

Из-за Ракоши! Из-за Кадара!

Слышится мужской и женский стон, затем свет. На столе лежит Мама.

МАМА. Случилось это в восемьдесят втором. Было воскресенье, мы всей семьей гуляли по бульвару Эндре Ади – у нас такая семейная программа была: воскресная прогулка по бульвару Эндре Ади. Трое детей с отцом уже вышли из замка, когда у ворот казармы появился русский солдат. Мол, не куплю ли я у него автомат Калашникова. Или шлем. Или ботинки на шнуровке, в поход ходить, да что угодно, только купите, пожалуйста. Тогда-то я и поняла: скоро все изменится.

У женщины вырастает живот. Слышится русская колыбельная, все громче, а она с еще большей радостью пытается перекричать песню.

МАМА. 19 мая 1983 года! Все так ясно и однозначно. Воскресенье, мы идем в сторону парка Эржебет по бульвару Эндре Ади. Я шагаю: раз-два, правой-левой. Из-за гигантского живота не вижу уже ничего, только пальцы ног! Дети с папой были уже далеко, когда русский солдат окликнул меня у ворот казармы. Щеки у него пылали, и он так прогудел свое пожалуйста, что меня дрожь пробила аж до пупка.

Русский солдат/Йоша, протянув к