Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов
ФЕСТЕР. Если переживем эти новогодние праздники, то да, будет у тебя еще год.
ЛАЦИ. Если что?
ФЕСТЕР. Если не наступит конец света.
ШИМОН. Это ты лучше на своем собрании активистов обсуди со своими повернутыми на экологии приятелями, ладно?
ФЕСТЕР. Ты сейчас делаешь вид, будто я не права! Мы уничтожаем Землю, и она нам за это отплатит. Точно так же как это было во времена всемирного потопа.
ШИМОН. Фигня.
ФЕСТЕР. А солнечное затмение?
ШИМОН. Что затмение? А там, где ночь в это время, например в другом полушарии, там что, не будет конца света? Совсем мозгов нету?
Входит Дода.
ДОДА. Извините, все время что-то вклинивается. Мы устраиваем вечеринку, такой расслабон после сессии в универе, вот постоянно и приходится заниматься организацией.
ФЕСТЕР. А ты знаешь, что мобильные телефоны вызывают рак мозга?
У Доды опять звонит мобильник.
ДОДА. Мне надо ответить, сорри. (Берет трубку.) Привет! Конечно, все в порядке. Ничего. Болтаем тут, нормально. Позвоню, как домой приеду.
ШИМОН. Ты и так дома.
ДОДА. Я общежитие имела в виду. Ой, вы бы знали, как там классно! Что за жизнь в Будапеште! Вам обязательно надо как-нибудь приехать! Перформансы, выставки, литературные встречи и всякие вечеринки с самыми актуальными людьми!
ЛАЦИ. Дода опять начинает свою тему про Будапешт: сколько там художников и как в ней тоже видят талант, и что они элита, избранные, те, кто вошел в их число, и что они будут художниками будущего, а это серьезная ответственность. С ответственностью, значит, им теперь надо нажираться, укуриваться в хлам, а потом в тридцать лет со всей своей ответственностью кассирами в магазин садиться.
ДОДА. И все это как одно большое братство!
ЛАЦИ. Тогда девушек охмурять там непросто.
Стук в дверь.
ШИМОН. Это папа! Сейчас открою!
МАМА. Фестер, иди сюда, помоги вынести еду.
Входят Шимон и Томи.
ДОДА. А, Томи пришел.
ЛАЦИ. Салют.
ШИМОН. Папа может прийти в любую минуту.
ДОДА. Что это ты один?
ТОМИ. Юдит с ребенком у тещи…
ЛАЦИ. Но ведь Рождество.
ТОМИ. Завтра с ними отпраздную. Я подставку для елки принес.
ШИМОН. Папа уже принес.
ДОДА. Пусть будет про запас. Если Шимон и Ласло опять подерутся.
ЛАЦИ. Пошутить решила.
Пауза.
ТОМИ. Где мама?
ДОДА. Вышла с Фестер на кухню.
ШИМОН. Садись, Тамаш.
ТОМИ. Спасибо.
ЛАЦИ. В таких ситуациях Шимон у нас вместо папы.
ТОМИ. Как папа? Мы с ним давно общались.
ЛАЦИ. Стареет.
ШИМОН. Работает.
ДОДА. Лучше ты расскажи. Ты у нас человек семейный.
ТОМИ. Да нечего рассказывать. Работаю. Живем.
Пауза.
ДОДА. Ну, тогда еще пара лет, и внуки пойдут!
Смеется.
ТОМИ. Сначала братик или сестричка.
ДОДА. Да ты что? Лаци, а у тебя как с девушками?
ЛАЦИ. А что?
ДОДА. Все ищешь ту самую?
ЛАЦИ. Знакомлюсь с видовым разнообразием.
ДОДА. А ты, Шимон?
ШИМОН. Мне еще только тринадцать.
ДОДА. Мне еще только тринадцать, проскрипел старый отшельник и залез обратно к себе в пещеру.
ЛАЦИ. У Шимона вместо девушек книги. Учится, ходит в церковь – он наш непрошеный борец за единство семьи.
Входят мама и Фестер с супницей ухи.
МАМА. Ну вот и наша вкусная уха! Здравствуй, Томи, сынок! Значит, мне не послышался звонок. А Ютка где? У Илди?
ТОМИ. Да.
ДОДА. Представляешь, мам, у них уже еще один ребенок на подходе.
МАМА. Да ты что?! И я вот так должна об этом узнавать? Положи туда ложки! Вот так. Фартук сюда. Скатерть все время сползает.
ТОМИ. Мы только планируем.
ДОДА. Это все равно что уже завели.
ЛАЦИ. Странно так – я и вдруг дядя.
ФЕСТЕР. Странно, что я тетя.
ДОДА. А я бы рада была, если бы у меня уже был ребенок.
ТОМИ. Вот тогда бы ты узнала, что такое жизнь. Работа, семья, ответственность.
ЛАЦИ и ДОДА. А-ха-ха!
ФЕСТЕР. Подожди, мама, сейчас помогу.
ТОМИ. Смейтесь, смейтесь. Думаете, вы все знаете.
ЛАЦИ. Куда нам. Ты же нам все расскажешь.
ФЕСТЕР. Тогда я впервые почувствовала, что дело дрянь.
ТОМИ. Я в вашем возрасте уже работал, а не мечтал, как оно будет. Пахал вовсю, а сам потихоньку сюда откладывал, туда откладывал, постепенно и на ноги встал. Женился, ребенка родил, потому что такой должен быть в жизни порядок. И вас могу кормить. Вот ты в состоянии семью прокормить? С тобой бы они уже с голоду все померли.
ЛАЦИ. Твою мать, Томи, ну не женился я на первой женщине, с которой переспал, что я теперь, сразу дерьмо собачье, по-твоему?
ФЕСТЕР. Делодряньделодряньделодрянь…
ДОДА. Может, и тебе надо было пару лет пожить еще, а не бросаться сразу с первой попавшейся?
ТОМИ. Я просто говорю, что семья – это главное. Правда, мама? Семья – самое важное…
ЛАЦИ и ДОДА. Потому что кроме семьи больше ни на кого рассчитывать нельзя!
ТОМИ. Вот именно. Родственники – это единственные…
ДОДА и ЛАЦИ. Кто придет тебе на помощь, когда ты заболеешь, и похоронит, когда умрешь!
МАМА. Все говорят, и говорят, и говорят. А я бы с радостью перевернула бы на них стол.
ТОМИ. Поймешь еще.
ДОДА. Окей. А пока, если можно, я университет окончу – выучусь тому, чем потом буду деньги зарабатывать. И не беспокойся – и работа у меня будет, и семья.
Звонит телефон, Дода берет трубку и выбегает из-за стола.
МАМА. Все говорят, и говорят, и говорят. Думают, время этими словами можно остановить. Думают, жизнь – это нечто большее, и мы не просто едим, пьем, а потом умираем. Говорят, потому что не знают: приходит день, и ты понимаешь – время не останавливается, лучше не будет, и смысла нет ни в чем. Когда понимаешь: мало того что веры у тебя нет, но и в обратном уже не можешь себя убедить – слишком уже стара для этого.
Дода возвращается.
ТОМИ. Хорошо же некоторым.
ДОДА. Приходится. Это все из-за университета. Бешеный ритм. Все время что-то происходит, ни минуты свободной. Пары, потом выставки, театр, встречи. Сейчас как раз готовим один перформанс – будем своими телами привлекать внимание к тому, насколько важно искусство.
ТОМИ. Почему не к тому, как важно детям хорошо питаться?
ЛАЦИ. Голые, что ли, будете выступать?
ДОДА. Тело – самая непосредственная форма самовыражения. Я вот, например,
