Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов
Пауза.
МИХАЙ. В общем, я решил, что перед уходом устрою все по совести. И поведу себя с вами по-человечески.
ИЛОНКА. С нами? А с нами-то что не так?
Пауза.
МИХАЙ. Ваш отец пару дней назад попросил меня принести ему ручку и бумагу и никому об этом не рассказывать. Он написал адвокату. (Берет со стола конверт.) Вот этому адвокату.
ИВАН. На кой черт ему адвокат? Пришил кого-нибудь во сне?
МИХАЙ. Он хочет написать завещание.
ИВАН. Это еще зачем? У нас не принято писать завещание. Каждый наследует то, что ему причитается. Так что дом и земля будут поровну разделены между мной и Илонкой.
МИХАЙ. (Вздыхает.) Поэтому я решил, что не буду больше приносить ему лекарств: думал, может, он умрет раньше, чем оформит это завещание и оставит вас ни с чем.
Иван вскакивает со стула.
ИВАН. Как это ни с чем?!
ИЛОНКА. Что?
МИХАЙ. Что тут непонятного? Он хочет написать завещание, потому что оставляет имущество не вам.
ИВАН. Как не нам? Кому же еще-то, чтоб его черти взяли?
МИХАЙ. Ну, в общем, ты угадал. Он чувствует себя виноватым и хочет завещать все имущество церкви.
ИВАН. То ли мир сошел с ума, то ли я. Мой отец, который видел церковь изнутри только по телеку, хочет им оставить мое и Илонкино имущество?
МИХАЙ. Выходит, что так.
ИВАН. (Бьет кулаком по столу.) Да чтоб его слюни стали ядом! После всего, что мы для него сделали?! Он у меня жизнь отнял, а теперь это… (Вынимает из кармана нож и направляется к комнате.) Я тебе покажу «на церковь»!
ИЛОНКА. Иван!
МИХАЙ. Иван, нет!
Хватают его за руки, пытаясь удержать.
ИВАН. Я тебе покажу святое католическое, мать твою, пожертвование. В прямом эфире!
Отталкивает их, вбегает в комнату и запирает за собой дверь. Илонка и Михай колотят в дверь снаружи.
ИЛОНКА. Не надо, ну прошу тебя!
МИХАЙ. Иван, не делай этого! Можно и по-другому! Я все продумал.
Слышно, как за дверью беснуется Иван. Илонка рыдает.
МИХАЙ. Я все продумал…
Грохот медленно стихает, Илонка и Михай тоже перестают стучать. Михай сползает по стене и садится на пол, Илонка бросается на диван, продолжая рыдать.
МИХАЙ. Я ведь все… продумал… Нужно просто не отдавать ему письма… Адвокат решит, что старик передумал… Вот и все… Вот и все.
Пауза.
Дверь распахивается, на пороге, тяжело дыша, стоит Иван. Михай и Илонка вскакивают. Иван медленно идет к столу. Михай и Илонка бросаются в комнату. Иван садится к столу и прячет лицо в ладони. Вскоре возвращаются Михай и Илонка.
ИЛОНКА. Спит.
МИХАЙ. Даже не проснулся.
ИЛОНКА. У него весь матрас изрезан, а он даже не проснулся.
Пауза.
ИВАН. Я не смог.
Михай подходит к Ивану и кладет руку ему на плечо.
МИХАЙ. Ты правильно поступил.
ИВАН. Я не смог… не смог…
МИХАЙ. Ты все правильно сделал. Вот увидишь, все будет хорошо.
ИВАН. Не будет. Ничего не будет хорошо.
Пауза.
ИЛОНКА. Ты прав.
ИВАН. Я хочу, чтобы ты приносил ему лекарства. Слышишь, Михай? Лечи его… как раньше. А если ты уедешь… пусть его лечит твой преемник. Пусть он подольше поживет в этом убожестве. (Смотрит на Илонку.)
Пауза.
ИЛОНКА. На меня не рассчитывай. Я не буду больше ухаживать за этим дерьмом.
ИВАН. Илонка…
ИЛОНКА. Не буду. Он не заслуживает моих страданий. Хватит.
ИВАН. (Уставился в пространство.) Даже не проснулся…
Вбегает Ирма.
ИРМА. Доктор, скорее! Иллеш повесился!
Возгласы удивления. Все выбегают из дома.
Ирма остается.
Пауза.
Она достает из кармана письмо, читает вслух.
ИРМА. Дорогая Ирма! Когда ты будешь читать это письмо, я уже буду путешествовать по извилистым дорогам иного мира. Здесь заканчивается наше долгое плавание на корабле брака. Для меня оно было не таким долгим, как для тебя. Для меня все недостаточно долго… Вот видишь, и жизнь моя тоже. Прошу тебя, продолжай заботиться о ферме и фруктах. Я знаю, что ты предпочла бы связать свою жизнь с Иваном, и если вы и правда свяжете свои жизни, то заботьтесь о ферме и фруктах вместе. Я о них позаботиться не смогу, потому что смерть позвала меня в свою долину теней. Я хотел облегчить тебе жизнь, чтобы тебе не пришлось заботиться о больном раком, страдать у моей постели, когда ты хотела бы быть с другим. По прогнозам доктора, мне осталось максимум полгода. Хотя прогнозы у него довольно дерьмовые. Поверь, так будет лучше для нас обоих. Обнимаю тебя. Иллеш.
P. S. Деньги в банке «Централ Интернациональ», пароль: «счастье».
(Кладет письмо обратно в карман.) Не так я себе это представляла, видит Бог, не так! (Выходит.)
На сцене темно, слышен колокол, включается свет. Входят Иван и Михай. Они в черных пиджаках, оба навеселе. Иван подходит к столу, наливает две стопки палинки.
МИХАЙ. Хорошие были похороны.
ИВАН. Хорошие. Много народу пришло.
МИХАЙ. Люди часто приходят, когда дают бесплатную палинку.
ИВАН. И то верно. Славная у Ирмы палинка.
МИХАЙ. А как ее много!
ИВАН. Много. Хотя после похорон уже поменьше.
Пауза.
МИХАЙ. И настоятель хорошую проповедь сказал.
ИВАН. Хорошую.
МИХАЙ. Если учесть, как он был пьян, он даже не ошибался.
ИВАН. Да, почти не ошибался.
МИХАЙ. А что, все-таки ошибся?
ИВАН. Да раза три назвал Иллеша «прекрасным певцом Левенте Сёреньи[6]», но в целом все правильно сказал.
МИХАЙ. А я и не заметил.
ИВАН. Ну так ты же был пьянее настоятеля.
МИХАЙ. Я-то?
ИВАН. Ты.
МИХАЙ. Не так уж я и напился.
ИВАН. Может, и не так уж, но лицом антиалкогольных соревнований ты бы точно не стал.
МИХАЙ. Что еще за антиалкогольные соревнования? Таких не бывает.
ИВАН. Может, и не бывает, но если бы были, я бы твою дебильную рожу точно на плакат не поместил.
МИХАЙ. А твою сказать, куда бы я не поместил?
ИВАН. Ну скажи.
МИХАЙ. На плакат соревнований «Мы не воруем морфий из чужих сумок, а особенно из-за паршивой кошки».
