Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов
ЛАЙОШ. Нет! Я хотел, чтобы она меня потрогала!
ПИШТА. Вот как?
ЛАЙОШ. Не сердись, Пишта, но мне кажется, ты сейчас что-то совсем не так понял.
ПИШТА. Доченька, ты этого человека видела когда-нибудь?
ЭРИКА. Нет, никогда. Можно я пойду выгуляю Султана?
ПИШТА. Иди!
ЛАЙОШ. Ерунда какая-то! Кошарне! Скажите уже ему, кто я такой!
ОЛЬГА. Вы там побеседуйте друг с другом! Я не могу отойти – дела домашние.
ПИШТА. Одним словом, ты хотел, чтобы девочка тебя потрогала?
ЛАЙОШ. Да, но только чтобы доказать ей, что я реально существую!
ПИШТА. Удостоверение личности предъявите! Девичья фамилия матери?
ЛАЙОШ. Балог.
ПИШТА. Где вы родились?
ЛАЙОШ. В Мишкольце.
ПИШТА. Где прописаны?
ЛАЙОШ. В Сабадсаллаше.
ПИШТА. (Говорит в рацию.) Марика, у нас тут один хиппи нашелся – Лайош Тихани, паспорт номер AU 732 423 – пробейте его, пожалуйста.
Резко выключается свет.
ОЛЬГА.
В сумрачном лесу Радвани
Бене Барци мертвым найден.
Прямо в сердце был он ранен.
Душегуб его убил,
Бог свидетель, порешил.
ЛАЙОШ. (Зажигает спичку.) Ольга!
ОЛЬГА. Этот стишок надо читать просто, без выражения, Лайош. Как будто вы новости читаете по радио.
Свет снова включается.
ПИШТА. Все в порядке. Извини, Лайош, что я тебя по нашим каналам проверил. Беда в том, что с тех пор как у Эрики сдох пес, она стала всякие глупости говорить. Вот и сейчас – я ей говорю: поставь какую-нибудь нормальную музыку, а она ставит «Интернационал»! (Выключает магнитофон.)
ЛАЙОШ. Я правильно понял – у нее песик умер?
ПИШТА. Как это случилось – понятия не имею. Золи повел его гулять, что он там с ним делал, неизвестно, но пришлось закопать труп в дальнем углу сада. У меня, правда, и без этого пса нервы ни к черту.
АНИКО. Это у него из-за того типа в балаклаве. Мужчина в балаклаве – из-за него.
ЗОЛИ. Он уже четырех детей убил. Перерезает им горло бритвой, потом насилует. Его уже дважды видели, но никто не узнал в лицо, потому что он всегда в балаклаве.
ПИШТА. Кто?
ЗОЛИ. Человек в балаклаве.
ПИШТА. Тебя кто-то спрашивал?
Тиби смеется.
ПИШТА. Тиби! А ну неси сюда дневник!
ТИБИ. Я должен тете Оле с котлетами помочь!
ПИШТА. Меня это не касается! Сейчас же чтобы стоял передо мной с дневником в руках.
ТИБИ. (Лайошу) Зачем вы пришли, вас никто сюда не звал!
ПИШТА. Ты как с учителем разговариваешь? А ну давай сюда дневник!
TИБИ. Не могу его найти, дядя Пишта. Я везде искал – и в портфеле, и среди учебников, и в школьной форме, нигде нету!
ПИШТА. Когда ты его потерял?
ТИБИ. Не знаю. Делал уроки, заметил, что нету.
ЗОЛИ. О Господи!
ЛАЙОШ. Не беда, приятель, в классном журнале все твои оценки сохранились. Выдадим тебе новый дневник.
ЗОЛИ. Извините, что вмешиваюсь, но мне кажется, я могу помочь. Я тут случайно нашел один дневник в мусорном ведре. Посмотрите, дядя Пишта! Это не Тибора, случайно? Я без очков не вижу.
ТИБИ. Чтоб ты сдох, скотина вонючая! Жирная свинья!
АНИКО. Тиби!
ПИШТА. Анико, почему ты мне не сказала, что у Тиби по стольким предметам двойки?
АНИКО. Потому и не сказала, что в этом году Тибиного дневника не видела.
ПИШТА. Ты, конечно, извини, но это разве не ты расписывалась?
Эрика включает магнитофон. Тихо звучит «Полюшко-поле».
АНИКО. Тиби…
ТИБИ. Мамочка, не бей! Я больше никогда так не буду! Обещаю.
ПИШТА. Шла бы ты на кухню!
АНИКО. Может, ты мне еще скажешь, чем мне там заняться? А то если ты вдруг думаешь, будто я хоть пальцем до этой дряни дотронусь, фига с два!
ПИШТА. С Ольгой поболтай!
АНИКО. Охренеть как заманчиво!
ПИШТА. Ты расписался за мать в дневнике?
ТИБИ. Да, я.
ЗОЛИ. Бога ради, дядя Пишта! Вы можете представить, чтобы Тибор, с его-то косорукостью, мог за кого-то расписаться? Он же максимум крестик в состоянии поставить. За маму расписался Дюси Балог!
ТИБИ. Неправда!
ЗОЛИ. А вот и правда!
ЛАЙОШ. Дюла Балог из четвертого «Б»?
ЗОЛИ. Да! Он за это деньги берет!
ЭРИКА. Ужин готов!
ПИШТА. Чтобы этот гребаный, блядский… (В начале второго куплета «Полюшка» музыка становится громче. Ольга и Анико по-военному четко подают ужин. Движения их скорее напоминают отточенные движения красноармейцев, когда те возлагают венок. Вся компания – за исключением Пишты, Эрики, папы и Мишки – начинает с жадностью поглощать еду. В конце третьего куплета Пишта выключает магнитофон.)
ПИШТА. Эрика, скоро ужин закончится, а ты еще ни кусочка не съела!
ЭРИКА. А я не хочу! Я только потом съем кусочек принцессы пирожных!
ОЛЬГА. Тот, кто не съест ужин, сладкого не получит!
ЭРИКА. Нет, получит!
ОЛЬГА. Я не для того готовила, чтобы потом все в мусор выбрасывать!
ПИШТА. Радость моя! У Эрики сегодня день рождения – что хочет, пусть то и делает. Что останется, отдадим Мишке и папе. Тебе им что, еды жалко?
ОЛЬГА. Нет.
ЭРИКА. Мою порцию отдайте Султану.
ПИШТА. Конечно! Папа, сыграй уже что-нибудь, а то я с ума сойду от этой тишины!
ЛАЙОШ. У вас в семье все на цитре умеют играть?
ПИШТА. Практически!
ЛАЙОШ. Это здорово.
ПИШТА. Я тебе расскажу, как это все получилось. Дети все ныли, мол, купи магнитофон. Ладно, говорю, будет вам магнитофон, только научитесь на цитре играть! Понял? Пусть разучивают нормальные венгерские песни, а не только всякую дребедень! И, представь, научились! Поначалу им не нравилось, но потом, как бы это получше сказать, это стало частью их жизни. Тиби, расскажи, будь добр, что у нас было недавно!
ТИБИ. Не хочу.
ПИШТА. Сынок, ты бы встал и рассказал, а не то в бетон закатаю!
ТИБИ. На днях сел я поиграть на цитре…
ПИШТА. Не с этого места, с самого начала рассказывай!
ТИБИ. Я на днях сильно разнервничался! Прямо на стенку был готов залезть! Сел поиграть на цитре, и так это меня успокоило – никогда раньше со мной такого не бывало. В жизни не был таким спокойным. А на другой день уже ничего не помнил.
ПИШТА. Так все и было, слово в слово. (Ольге) Заноси, радость моя! Эрика! Сейчас появится принцесса пирожных!
ЭРИКА. (в радостном возбуждении) А-а-а-а!
ПИШТА. (Лайошу) Ты мне скажи, что с ней не так!
ЛАЙОШ. Сейчас неподходящий момент, Пишта!
ПИШТА. Ты уж
