Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф
— Вы издалека, — не спросил, а утвердил Лама. Он смотрел не на мою одежду и не на дорогие часы, которые я забыл снять. Он смотрел прямо в глаза. В суть! Мне вдруг показалось, что он видит того перепуганного и уставшего мальчишку, спрятанного где-то глубоко внутри меня.
— Издалека, — кивнул я. — Ищу… сам не знаю, что ищу.
— Тот, кто не знает, что ищет, часто находит больше других, — улыбнулся он и морщинки вокруг его глаз собрались в лучики.
Мы разговорились. Я ловил себя на мысли, что улыбка не сходит с моего лица. Мы делились мыслями о яках и о том, как трудно дышать на перевале. Пустяки, казалось бы, но меня поражала его речь. В ней не было и капли того, чем был пропитан мой мир. В нём не было спешки или желания произвести впечатление. Он был абсолютно лишён атрибутов потребителя. У него не было смартфона в руках и он не косился на витрины. Его счастье не зависело от курса валют или политической обстановки. Он был спокоен и рассудителен, но без занудства. Каждое его слово попадало точно в цель, минуя шелуху условностей.
— Тяжело носишь, — вдруг сказал он, легонько коснувшись моего плеча.
— Рюкзак? — не понял я.
— Нет. Жизнь, — рассмеялся он, но не обидно, а так, словно делился радостью. — Сбрось немного камней из сердца. В горах гравитация души работает иначе, — сказал он и рассмеялся как ребёнок. От души. Без злобы.
И тут меня пронзило. «Можно просто жить, Чен. Ты понимаешь? Просто. Жить», — это были слова Чжэня. Как он смог тогда одной такой простой фразой «прорезать» всю мою жизнь насквозь? Вот она, суть!
— Можно просто жить, — повторил я и улыбнулся.
Я смотрел на Ламу в жёлтой шапке и понимал, как всё может быть проще и добрее. В его взгляде читалась внутренняя любовь ко всему живому. Даже ко мне, человеку, чьи руки были далеко не чисты. Он не судил, а просто был рядом и светился этим спокойным, ровным светом любви и добра.
— Спасибо, — выдохнул я. Мой голос дрогнул.
— За что? — удивился он, искренне не понимая. — Я просто сижу на солнце.
— Именно, — ответил я. — Ты просто сидишь на солнце и делаешь мир вокруг себя лучше!
Я вернулся в номер и сразу же подумал о продолжении отпуска. После посещения Литанга мне захотелось увидеть и столицу Тибета — город Лхасу. Я был восхищён тибетской культурой и людьми. Теперь мне было просто необходимо посетить дворец Далай Ламы, где хранятся их мощи, чтобы лучше понять их культуру. Время ещё было, а скоростные поезда решали вопрос экономии времени.
Поезд из Литанга в Лхасу был одним удовольствием. За окном проплывали бескрайние высокогорные равнины, изредка прерываемые стадами яков и белыми точками монастырей на склонах. Я был воодушевлён, почти опьянён этой простой, древней и мудрой культурой.
Под этим воодушевлением мне всё равное не давала покоя тревога. Я смотрел на разноцветные флажки, мелькавшие за окном, и понимал, что должен позвонить Ли. Надо было её предупредить. Не для того, чтобы напугать, а просто быть с ней честным. Она имела право знать. Я достал телефон. Связь прерывалась, потом ловила одну — две палочки. Я набрал её номер. Она ответила не сразу.
— Алло? — её голос показался мне невероятно далёким, как будто доносился из другой жизни. Из той, что я пытался оставить позади.
— Ли, это я. Ты где?
— Отдыхаю. А ты? Всё хорошо? — в её тоне была настороженность. Она чувствовала, что звонок неспроста. — Откуда у тебя мой личный номер телефона?
Я начал издалека, пытаясь шифроваться намёками, говорить о неприятностях на работе и некоторых рисках. Голос её становился всё тише, а паузы всё длиннее.
— Перестань, — наконец, мягко, но твёрдо прервала она меня. — Говори прямо. Уже всё. Я слышу по твоему голосу, что всё.
И я сдался. Слова полились безудержным потоком. Я рассказал, как Чжэнь предоставил компромат на них, о своей внутренней борьбе и решении идти до конца.
Сначала была тишина. Она слушала. А потом был тихий, сдавленный вздох, перешедший в рыдания. Не истеричные, а глубокие, отчаянные, откуда-то из самой глубины.
— Ли, прости… Получается, я тебя подставил. Но я должен был тебе сказать. Ты единственная, кому я могу доверять.
— Всё разрушено, — её голос прерывался. — Моя карьера. Доверие. Планы. Всё это было… Но я ничего не сделала! Одна лишняя встреча с тобой. Всего! Я доложу наверх и всё им объясню!
Я молчал. Что можно было сказать? Она была права.
— Имеешь право! Я еду, — проговорил я после паузы. — В Тибет. Мне нужно было… отдалиться. Увидеть что-то настоящее и вечное. Мне нужно подумать, как быть дальше…
Она ещё какое-то время плакала, а я слушал, чувствуя себя последним подлецом, но испытывая странное облегчение. Бремя теперь нёс не только я один.
— Я… тоже не в городе, — выдохнула она, всхлипывая. — Взять отпуск заставила тревога, ещё до твоего звонка. Какое-то неприятное ощущение, что что-то не так. Я сейчас недалеко от Лхасы. Давай встретимся! Теперь мне это нужно!
Сердце ёкнуло. Не от страха, а от чего-то иного. От судьбы? От возможности?
— Ли… Конечно! — ответил я с воодушевлением.
Она долго молчала. Я слышал её неровное дыхание.
— Хорошо, — наконец сказала она тихо. — Давай встретимся в Лхасе.
Мы договорились встретиться у подножия дворца Поталы завтра после обеда.
Поезд мчался вперёд, унося меня к древней столице. Я ехал туда не только за мудростью гор и величием дворца, но и вёз с собой осколки прошлой жизни, надеясь собрать что-то новое.
Я ждал её у подножия Красного холма, в тени дворца Поталы, чьи белые и красные стены вздымались к бездонному небу Тибета, словно пытаясь его достать. Паломники, совершавшие ритуальный обход, кружили вокруг, вращая барабаны. Их тихий гул сливался с ветром. Каждый искал здесь что-то своё. Немного побаливала голова. Всё-таки высота четыре тысячи метров над уровнем моря. Мне никогда прежде не приходилось бывать так высоко в горах.
Ли появилась из потока людей и на мгновение мне показалось, что это ещё одно видение, порождённое разрежённым воздухом Лхасы. Но нет. Это была Ли. Та же напряжённая осанка, тот же
