Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф

Мия мягко рассмеялась в ответ. Затем принесли суп с лапшой, мясом яка и овощами в насыщенном бульоне. Это было очень вкусно, сытно и необычно.

— Всё очень калорийно, — размышлял я вслух, с удивлением обнаруживая, что наедаюсь небольшими порциями. — Никаких изысков, но вкусно. Это еда, которая даёт силы, чтобы жить и трудиться в горах. В ней… нет места для излишеств.

— Всё гениальное просто, — добавила Мия. — Как и во всём здесь.

Мы вышли на улицу и побрели по переулкам. Окрылённый чаем и необычной трапезой, я решил поумничать.

— Знаешь, Мия, та система слежки над которой мы сейчас работаем… это лишь малая часть гораздо более масштабного проекта. Представь себе не просто сеть камер, а целый цифровой организм. Каждый человек — это узел в сети. Его покупки, передвижения, социальные связи, даже уровень стресса по данным смарт-часов. Всё это теперь стекается в единый центр. Алгоритмы анализируют, предсказывают и предотвращают. Преступность? Она становится теоретически невозможной. Коррупция? Алгоритм заметит аномалию в транзакциях раньше, чем её совершат. Это тотальная… безопасность. Я говорил увлечённо, глядя поверх крыш Лхасы куда-то в своё светлое будущее. Мия слушала молча, а потом остановилась, повернувшись ко мне лицом и в её глазах не было восторга.

— Это будет означать конец свободы, Чен. Конец личности. Если за тобой наблюдают всегда и везде, в метро, на работе, даже здесь, среди этих древних стен, то где твоё личное пространство? Где место для ошибки, для глупости, для приватной мысли, которую не нужно никому транслировать? Ты строишь идеальную тюрьму, где даже решётки невидимы.

— Хорошо! Приведу пример! Сингапур. Один из самых безопасных городов мира. Люди там счастливы, потому что им нечего бояться.

— Люди там счастливы, потому что они очень богаты, — резко ответила Мия. — Богатство сглаживает многие шероховатости контроля. Китай не Сингапур. Внедрить такое по всей стране, от Шанхая до таких мест, как это… — она махнула рукой, очерчивая горы, храмы, нищих паломников. — Это будет колоссальный разрыв. У одних будет иллюзия безопасности в золотой клетке, а у других просто клетка. И то, и другое это не свобода.

— Это уже будущее, Мия. Оно наступает. Можно пытаться его формировать, как делаю я, или остаться в стороне и быть сметённым.

Мы пошли дальше, но прежней лёгкости уже не было. Между ними выросла невидимая стена из принципов.

— Я не уверена, что хочу жить в таком будущем, — тихо, но чётко сказала Мия. — Даже если оно будет безопасным. В долгосрочной перспективе постоянное наблюдение… оно разрушает. Отбирает даже не свободу действий, а свободу быть собой. Незаметно для себя ты начинаешь играть роль правильного гражданина для алгоритма. А где тогда настоящий ты?

Я не нашёлся что ответить и смотрел на величественный дворец Потала, гордо вознёсшийся над городом. Это был символ духовности. Его система была символом власти, но земной и хрупкой. Впервые я почувствовал не возбуждение от масштаба замысла, а ледяную пустоту от аргументов Мии. Что толку в безопасном, предсказуемом мире, если в нём не останется места для таких вот споров на узкой улочке Лхасы?

— Пойдём, — сказала она и её голос снова смягчился. — Я покажу тебе одно место, где нет камер. Только небо и ветер.

Глава 11. Шанхайская биржа и открывашка

Я вернулся в Пекин. После недели отпуска в Тибете немного полегчало. Мия, конечно, оказала большое влияние, но Тибет! Как он велик, как мудр! Можно же просто жить. Да! Страшно. Опасно. Но других вариантов не было. Уже не было! Я понял, что люблю Мию! И теперь я отвечал не только за себя, но и за неё!

На следующий день утром я был в офисе «Драконов».

— Лян, ваша работа впечатляет, — сказал шеф, попыхивая сигарой. — Вы видите то, чего не видят другие. Скажите, что вами движет? Деньги? Власть?

Я посмотрел на него, вспомнив уроки Шаолиня по контролю над эмоциями и позволил лёгкой, алчной улыбке тронуть уголки моих губ.

— Сложные задачи, господин Цай. Мне нравится решать сложные задачи. А деньги и власть… это просто показатели того, что уравнение решено верно.

Он рассмеялся, довольный.

— Отлично. Тогда вот следующая задача. — Он подвинул ко мне папку. — Нужно навести порядок на Шанхайской бирже. Те теневые трейдеры, которых вы раскрыли в отчёте, лишь малая часть преступной схемы, которая мешает нашей деятельности. Трейдеры используют тёмные пулы и высокочастотную торговлю для спекуляций. Вы должны решить эту проблему. Не просто выявить, а нейтрализовать. Они манипулируют рынком, обрушивая цены на акции наших стратегических предприятий перед крупными государственными закупками. Это экономическая диверсия.

Он открыл папку. Внутри лежали не только распечатки транзакций, но и фотографии. Там были уличные снимки и кадры с камер наблюдения, на которых были запечатлены люди в дорогих костюмах, выходящие из неприметных офисов, встречающиеся в чайных домах старого города.

— Они осторожны, — продолжил Цай. — Их алгоритмы работают в «тёмных пулах». Это частные площадки, где сделки не видны на основной бирже. Их капитал рассредоточен через сотни подставных компаний от Гонконга до Кайманов. Но у них есть ахиллесова пята.

Я поднял вопросительный взгляд.

— Люди, — сказал Цай, постучав пальцем по фотографии. — Кто-то написал эти алгоритмы. Их надо обслуживать. Алгоритмы бесчувственны, но их создатели нет. Ваша задача состоит в том, чтобы найти звено, которое связывает цифровой призрак с его земными хозяевами. «Драконы» обеспечат доступ. Всё остальное в вашей компетенции.

В этот же день я вылетел в Шанхай. Мой план действия был готов уже к вечеру. Чтобы поймать призрака, нужно стать тенью. Я не стал копаться в биржевых сводках. Это могли сделать и аналитики «Драконов». Вместо этого я надел потрёпанную куртку, взял старый велосипед и отправился в район, где жила обслуга. Мне нужны были не брокеры с их миллионными бонусами, а инженеры, программисты и администраторы серверных.

И я нашёл то, что искал. Его звали Чэнь Вэй. Это был молодой, талантливый, выпускник Шанхайского университета. Он работал в ничем не примечательной IT-компании, но жил не по средствам. У него была дорогая аудио система в съёмной квартире и модная камера, которую он таскал с собой повсюду. Я заметил, что выходя из определённого небоскрёба в своём районе, он всегда снимал на телефон чёрную неприметную служебную дверь на соседней парковке.

Я подошёл, когда он в очередной раз щёлкнул затвором.

— Красивый кадр, —