Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик
Расправа последовала в исключительно грубой форме: Плеве вызвал Зубатова к себе и в присутствии командира Отдельного корпуса жандармов В.В. фон Валя назвал его действия «предосудительными». Состоялось бурное объяснение, Зубатов отвечал очень резко. «Орёл», как в Департамента полиции негласно величали Плеве подчинённые, был взбешён. Зубатова отстранили от должности и арестовали. Выпущенный из-под стражи, он отправился к Мещерскому, рассказал о случившемся и, тыча в себя пальцем, сказал: «Вот так делают Балмашевых» [78].
Зубатову были даны сутки на сборы и передачу дел. Он был выслан из Петербурга и отправлен в двухмесячный отпуск. С 20 августа 1903 года, несмотря на категорический запрет, Зубатов установил связи с бывшими сотрудниками и агентами, за что в октябре 1903 года был выслан во Владимир, а 17 ноября этого же года высочайшим приказом по гражданскому ведомству — уволен со службы, «согласно прошению», с запрещением участвовать в политической деятельности, жить в столицах и столичных губерниях[79]. Впоследствии Зубатов писал: «Выдержать 15 лет охранной службы при постоянных знаках внимания со стороны начальства, при громких проклятиях со стороны врагов, не без опасности для собственной жизни: и в итоге получить полицейский надзор — это ли не беспримерно возмутительный случай служебной несправедливости»[80].
Наблюдатели за Зубатовым свидетельствовали, что он ведёт замкнутый образ жизни, «предан царю и престолу». 30 ноября 1904 года с него были сняты все ограничения в выборе места жительства и увеличена пенсия до 5000 рублей в год. Друзья приветствовали его с этой монаршей милостью. Он живёт периодически во Владимире и в Москве [81]. В письме к В.Л. Бурцеву, Зубатов сообщает: «Живу я здесь (во Владимире. — А. К) анахоретом, абсолютно не имея знакомых в городе, зарывшись в книги и газеты и переживая таким образом "вторую молодость". Кроме близких родных, никто ко мне не заезжает. При всём том я почтительно отклонил лестные для меня приглашения возвратиться к делам, сделанные мне по очереди князем П.Д. Святополк-Мирским, Д.Ф. Треповым, и графом С.Ю. Витте»[82]. Находясь в отставке, Зубатов активно переписывался со своими близкими друзьями. Преданным ему остается Е.П. Медников и другие бывшие сослуживцы (среди них Д.Ф. Трепов, А.И. Спиридович. — А. К.). Его письма-реплики периодически появляются в «Гражданине» кн. В.П. Мещерского[83]. Письма со всей очевидностью свидетельствуют о том, что Зубатов продолжал придерживаться своих убеждений. Символичен в этом отношении некий «жизненный итог», сформулированный Зубатовым в одном из своих писем: «Моя продолжительная и бессменная служебная деятельность, с массою людских встреч и предложений, привела меня к убеждению, что вся политическая борьба носит какое-то печальное, но тяжёлое недоразумение, не замечаемое борющимися сторонами. Люди отчасти не могут, а отчасти не хотят понять друг друга и в силу этого тузят один другого без милосердия. Между тем и с той, и с другой стороны в большинстве встречаются прекрасные личности»[84].
После Февраля 1917 года представители новой власти захватили архив Московского охранного отделения, с соответствующими документами, уличающими и непосредственно Зубатова. Он понимал, что суда в этом случае ему не избежать. Укрыться в Европе он также не мог — вряд ли эмигранты «простили» бы ему «охранные заслуги». События, можно сказать, загнали его в угол. Зубатов покончил с собой (застрелился. — А. К.) 15 марта 1917 года, через две недели после отречения Николая II от престола.
Анатолий Куканов А.А.
Лопухин — жертва обстоятельств или сознательный диссидент?
18 января (1 февраля) 1909 года в Петербурге произошло событие, ошеломившее многих не только в России, но и в других европейских странах: по обвинению в принадлежности к революционному сообществу был арестован и препровождён в тюрьму «Кресты» Алексей Александрович Лопухин, занимавший с 9 мая 1902 года по 4 марта 1905 года пост директора Департамента полиции[85]. В специальном правительственном сообщении от 19 января указывалось, что Лопухин привлечён в качестве обвиняемого и заключён под стражу на основании результатов расследования, которые свидетельствовали о предоставлении им партии социалистов-революционеров доказательств против Е.Ф. Азефа как секретного агента Департамента полиции, «известные Лопухину исключительно по прежней его службе в означенной должности»[86]. Кадетская «Речь» в этой связи писала: «Заключение в тюрьму лица, которое ещё недавно занимало столь ответственный и столь политический пост, как должность высшего руководителя государственной полиции, не имеет за собой прецедентов в новейшей русской истории» [87].
Правая печать посчитала поступок Лопухина «предательством», либеральная — ценным обличием порочных провокационных методов деятельности политической полиции, неожиданно смелым для бывшего главного полицейского чиновника. Предположений по поводу истинных мотивов поведения Лопухина, как и обобщающих оценок его службы в Департаменте полиции в то время было высказано немало[88]. Не снижается интерес к «загадке» Лопухина и у современных исследователем политического розыска дореволюционном России[89].
Вместе с тем, обобщая столь внушительный информационный массив, трудно не согласиться с выводом исследователя К.Н. Морозова о том, что мотивы поведения Лопухина, «сдавшего» Азефа, и для современников, и для историков так и остались достаточно тёмными [90]. На наш взгляд, «дело Лопухина» это своего рода апогей в постепенном развитии глубокого противоречия между Лопухиным как личностью, с одной стороны, и системой политического розыска, её корпоративной моралью — с другой. Не случайно, отдельные наши современники относят Лопухина к числу первых диссидентов в рядах охранки[91].
А.А. Лопухин (1864–1928) происходил из старинного дворянского рода, который вёл своё начало от легендарного косожского князя Редеди, жившего на рубеже X–XI веков. Из этого же рода вышла дочь боярина Федора Лопухина Евдокия, ставшая женой Петра I[92]. Несомненный интерес вызывают материалы исследования родственных связей А.А. Лопухина, осуществлённого историком А.В. Островским. В них представлены не только именитые сановники, но и лидеры либеральной оппозиции, а также известные деятели революционного движения[93]. Отец будущего директора Департамента полиции — Александр Алексеевич сделал стремительную карьеру по судейскому ведомству. Начал он мировым судьёй первого призыва, затем в столице последовательно занимал должности председателя окружного суда, а с декабря 1877 года — прокурора Петербургской судебной палаты. На последнем посту он впал в немилость, так как по мнению властей не справился с задачей обвинения по одному из самых
