Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик
Новый министр внутренних дел, В.К. Плеве, после своего назначения отправился на богомолье в Троице-Сергиеву лавру. Туда же он вызвал и Зубатова, чтобы обсудить с ним, как наиболее авторитетным руководителем охранного отделения, предстоящую реформу розыскных органов, расстановку кадров и выбор городов, где предполагалось эти органы непосредственно учредить. В дальнейшем Зубатов представил В.К. Плеве специальную записку по этим вопросам[50]. «Зубатов, — пишет в своих воспоминаниях А.В. Герасимов, — настаивал на образовании в крупнейших пунктах особых охранных отделений, совершенно не подчинённых жандармским управлениям. Раньше эти последние концентрировали в себе все функции: наблюдение, арест, дознание, расследование после ареста и пр. По плану Зубатова, наиболее ответственная часть этой работы — все дело политического розыска до момента ареста революционеров включительно — изымалось из ведома жандармского управления подтем предлогом, что и люди его, и методы работы консервативные, отсталые, не идущие в ногу с требованиями времени. Весь этот розыск передавался в ведение охранных отделений, руководить которыми должны были молодые жандармские офицеры из числа учеников Зубатова, согласно его теориям и директивам»[51].
В.К. Плеве
Активность Зубатова в разработке реформы проявилась и в вопросе подготовки проекта «Инструкции членам, состоящим в распоряжении директора Департамента полиции, по заведыванию охранными пунктами». Инструкция состояла из 17 параграфов с подробной регламентацией организации и деятельности пунктов. Зубатов включил туда пункт, согласно которому полиция, наблюдая за рабочими и крестьянами, должна содействовать «изысканию законных средств к устранению в их среде каких-либо недоразумений, могущих вызвать нарушение общественной безопасности и порядка»[52]. То есть, он пытался провести в жизнь идею установления «попечительства» полиции, подготавливая базу для легализации общественного движения в широких масштабах. Но эта инструкция была отклонена. Причину следует искать не в каком-то её «несовершенстве». Дело в том, что Зубатов старался решить прежде всего розыскные задачи. Плеве же желал не только усилить политический розыск, но и укрепить административную власть.
В августе 1902 года по инициативе директора Департамента полиции А.А. Лопухина, Зубатов назначается чиновником особых поручений 6-го класса сверх штата Министерства внутренних дел, а в октябре этого же года (после перевода Л.А. Ратаева на должность руководителя заграничной агентуры) — заведующим Особым отделом Департамента полиции. Как известно, Ратаев не любил Зубатова, но и он не преминул поздравить его с новым назначением. 18/31 октября 1902 года он писал Зубатову из Парижа: «Дорогой Сергей Васильевич. Вчера я получил известие, которое меня и поразило, и сильно обрадовало. Поразило потому, что по положению вещей оно было совершенно неожиданно, а обрадовало, так как осуществилось то, что я признавал безусловно необходимым и естественным». Далее шла приписка: «Вы с Евстратом (Медниковым. — А. К.) окрылите Особый отдел выше облака ходячего. Давай Вам Бог»[53].
Авторитет Зубатова в глазах Плеве был очень высок. В беседе с С.Ю. Витте он заявил, что «полицейское спокойствие государства в руках Зубатова, на которого можно всегда положиться»[54]. Приняв руководство отделом, Зубатов объявил, что намерен превратить Департамент полиции во «всероссийскую охранку»[55]. Следует признать, что во многих отношениях эта цель была достигнута. В августе 1902 года было утверждено «Положение о начальниках розыскных отделений». Они были наделены административными правами (Зубатов отводил им роль «неофициального должностного лица», несущего службу «конспиративного характера»). «Положение» определяло общую направленность организации и деятельности розыскных отделений, значительно расширив полномочия их начальников. На основании циркуляра Департамента полиции № 5200 от 13 августа 1902 года в Вильно, Екатеринославе, Казани, Киеве, Одессе, Саратове, Тифлисе и Харькове были учреждены розыскные отделения.
К февралю 1903 года в России существовало три охранных и 14 розыскных отделений. Помимо восьми розыскных отделений, учреждённых в августе 1902 года, такие органы возникли в Симферополе, Нижнем Новгороде, Ростове-на-Дону, Полтаве, Кишинёве и Житомире. Большое внимание уделялось организации внутреннего и наружного наблюдения. При непосредственном участии Зубатова были разработаны две инструкции: «О ведении секретной агентуры» и «Инструкция филёрам Летучего отряда и филёрам розыскных и охранных отделений»[56]. А.И. Спиридович отмечал, что до 1902 года таких специальных инструкций вообще не было, а работа с агентами строилась на основании «охранного обычая» [57]. По инициативе Зубатова был значительно обновлён кадровый состав Особого отдела. Познакомившись вплотную с работой Департамента полиции, он пришел к выводу, что одними чиновниками-«законниками» — юристами, которые работали в Особом отделе, справиться с задачей постановки политического розыска не удастся. При нём, впервые в качестве сотрудников, в Особом отделе появились жандармские офицеры. Часть из них уже приобрела опыт розыскной работы в Москве[58]. Уместно отметить, что подчинённые боготворили Зубатова, испытывали к нему глубочайшее уважение. Его любили, абсолютно доверяли и, даже когда поддержание каких бы то ни было отношений с ним могло стоить карьеры, друзья и бывшие подчинённые, как правило, не рвали с ним связи.
Зубатов завершил начатую ещё Ратаевым реорганизацию Особого отдела: были дополнительно созданы два подразделения — «столы», которые отвечали за работу охранных отделений и службу наружного наблюдения. Заведовали этими «столами» Л.П. Меньщиков и Е.П. Медников[59]. В эти годы Особый отдел, как по значению поставленных перед ним задач, так и по объёму делопроизводства и числу сотрудников, становится главным структурным подразделением Департамента полиции. По мнению бывшего чиновника Варшавского охранного отделения М.Е. Бакая, с Зубатовым был связан и резкий рост объёма перлюстрации переписки. «Начиная с 1902 года, — пишет он, — когда дело политического розыска по всей России перешло к Зубатову, перлюстрированных писем начало поступать так много, что стало необходимо завести для успешного ведения дела целый штат чиновников»[60]. Кроме официальных рычагов управления охранными отделениями, Департамент полиции в эти годы имел и неофициальные. «Руководящие директивы по розыску, — вспоминал впоследствии А.И. Спиридович, — шли по Зубатову, филёрская же служба практиковалась по Медникову… Своеобразно, но впервые Департамент полиции взял в свои руки все нити политического розыска в стране»[61]. Оценивая деятельность охранных отделений за год (с осени 1902 по сентябрь 1903 года) чиновник Департамента полиции Г.М.Трутков писал, что прошедший год по добытым новыми розыскными органами результатам должен быть по справедливости назван «самым блестящим в истории розыска»[62].
Являясь принципиальным сторонником и защитником российского самодержавия, Зубатов постоянно
