Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик
Известно также, что Ф.Э. Дзержинский, проживая в начале 1900-х годов в Кракове под именем Доманского («Юзеф»), систематически проводил занятия с партийными функционерами по борьбе с охранкой. При этом каждый раз подчёркивалось, что «конспирировать надо уметь не во имя революционных романтизмов, а для того, чтобы обезопасить от провалов товарищей». На этих занятиях использовался дневник слежки детективов из частного агентства Пинкертона за русским писателем В.Г. Короленко, когда тот был в Америке. На примере этого дневника Дзержинский разбирал действия филёров, знакомил слушателей с принципами слежки, ставил практические задачи. Так, функционерам, транспортирующим нелегальную литературу в Варшаву, предлагалось продумать пути «отрыва» от филёров. Вырабатывались традиции контрнаблюдения. «Гляди влево, гляди вправо, оглядывайся назад, не поворачивая головы», — это правило подпольщиков наряду с другими неизменно присутствовало в их жизни. В числе других правил конспирации были и такие: «Особенная осторожность нужна на улице. Никогда не оглядывайся… Даже если чувствуешь, что явная опасность, если «сели на хвост» — ни в коем случае не проявляй беспокойства… Заметил — затирай след срочно….Есть множество способов замести след: затесаться в толпу, воспользоваться дворовыми лазейками и проходными дворами, вскочить на ходу в трамвай, в конку или на извозчика, а потом на ходу же спрыгнуть. Хорошо уходить через чёрный ход чайной или трактира… Поэтому город надо знать так, чтобы ориентироваться в нём с закрытыми глазами». Многие из подпольщиков и легальных революционеров владели искусством ухода от наружного наблюдения. Вот эпизод из жизни депутата Государственной думы А.Е. Бадаева: «Ранним утром он вышел из дома. Оглянулся, идя по улице, — ну, конечно, под стенами крались две тени… Пошёл он совсем в другую сторону, пробежал через пару проходных дворов, несколько остановок. Проехал, вскочив на ходу, трамваем. Спрыгнул тоже на ходу, увидев между домами холодно блеснувшую гладь Невы. Вот и берег… Глянул ещё раз через плечо: размытые утренним туманом из-за угла амбара выскочили две фигуры — метрах в ста пятидесяти. А вот и то, что он искал: наполовину вытащенная на берег одинокая лоцманка. И весла лежат на дне. Бадаев столкнул лодку на воду, вскочил в неё и вставил весла в уключины. Сел на скамейку и мощными гребками направил лоцманку к противоположному берегу. За спиной между кучами мусора метались две фигуры».
Руководители политической полиции всегда воздавали должное мастерству конспирации в деятельности профессиональных революционеров, выделяя, в частности, умение обнаружить за собой установленное наружное наблюдение и методы отрыва от него. В этом отношении видное место занимал Н.Э. Бауман, агент «Искры», делегат II съезда РСДРП. Вот один из эпизодов его противодействия филёрам, описанный С. Мстиславским. 9 января 1902 года наблюдаемый прибыл в Воронеж в 11 часов 10 м. киевским поездом {о его приезде охранка знала). Опустим некоторые подробности поведения Н. Баумана на самом вокзале, не представляющие особого профессионального интереса, а последуем за Николаем Эрнестовичем при выходе его с вокзала: «…отойдя от вокзала шагов 20, он остановился и незаметно бросил взгляд назад, на выходящих с вокзала. Ничего подозрительного не заметил. Мимо него вереницей проезжали извозчики. Остановил одного из них. Разместившись в пол-оборота, чтобы можно было наблюдать за ехавшими сзади, указал вознице маршрут следования. Не доезжая метров сто до губернской управы, Бауман отпустил извозчика. Затем дважды прошёл по улице взад и вперёд, проверяя нет ли за ним "хвоста". Убедившись в полной безопасности, быстро направился к земской управе, где у "искровцев" была одна из конспиративных явок. (Вряд ли автор этого текста мог достаточно аргументировать "полную безопасность" Н. Баумана только после того, как тот лишь дважды прошёлся по улице! — А.Ф.). Выйдя из управы, Бауман заметил подозрительного человека (значит наше недоумение, высказанное выше, было справедливым. — А.Ф). Какая-то непонятная тревога охватила его. Долго не раздумывая, он пошёл по 2-й Острогожской улице. Невдалеке показалась конка. Когда она поравнялась с ним, он на ходу вскочил в вагон. Проехал немного, потом больше часа, на всякий случай, заметал следы, бродя по самым глухим и малолюдным улицам города. На Верхне-Стрелецкой улице проходным двором вышел в какой-то переулок. ("Какой-то переулок", "бродил по самым глухим улицам" — это свидетельство, что Н. Бауман не знал хорошо этот чужой для него город, а значит, наблюдавшие за ним филёры имели перед ним преимущество. — А.Ф.).
В распоряжении Баумана в Воронеже был ещё один надёжный конспиративный адрес на Б. Дворянской улице. Туда он и направился. Подходя к нужному дому, взглянул на часы — стрелки показывали ровно четыре. (Напомним, что он приехал в 11 ч. 10 м. — А.Ф.}. Прежде чем войти в подъезд, Николай Эрнестович решил ещё раз осмотреться. Впереди ничего подозрительного. Сзади же вновь мелькнула знакомая фигура. Стало ясно — за ним следят… На этот раз оторваться от преследователей ему удалось не скоро. Пять часов блуждал он по улицам Воронежа, и всё это время, словно тень, за ним следовали филёры, попеременно сменяя друг друга. Вконец измотанный Бауман предпринял отчаянный шаг. В одном из проходных дворов он незаметно юркнул в дверь какого-то строения. Это оказалась оранжерея. Пришлось обратиться за помощью к находившемуся там дворнику, который не без личной корысти укрыл его от шпиков (пришлось отдать часы и 5 рублей)… Филёры виновато доложили начальству, что Бауман в 9 часов вечера у кадетских корпусов утерян». Далее автор текста указывает, что Бауман решил немедленно оставить Воронеж, но он, конечно, не отправился на вокзал, где его безусловно ждали потерявшие объект наблюдения филёры. Он уезжает в расположенный недалеко г. Задонск. Однако вскоре Бауман был арестован. Таким образом, на этот раз «дуэль» с филёрами не была им окончательно выиграна. Основная причина этого в том, что агент охранки предупредил о его приезде, а киевские филёры сопровождали его до Воронежа, ну и отобранный наряд опытных филёров, находясь в хорошо изученном, своём городе, сделал всё-таки своё дело.
О том, что Департамент полиции придавал большое значение аресту Баумана, свидетельствует переписка между
