Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик
Придавая такую высокую ценность выучке практического свойства, некоторые из охранных педагогов останавливались на вопросе о моральном воспитании филёров и с пафосом говорили о возвышенном предназначении филёров и о тех прекрасных нравственных свойствах, которыми должны обладать эти «гороховые пальто». Так, начальник Харьковского охранного отделения П.К. Попов писал: «Относительно общей постановки дела обучения филёров считаю нужным высказать своё мнение, что помимо сноровки и способов наблюдения крайне желательны занятия с филёрами на тему о нравственной подкладке их службы, необходимо им внушать, что служба их вовсе не позорна, как многие из них думают, а наоборот, спасает жизнь многих людей, предотвращает злодеяния преступных лиц; в особенности это необходимо оттенять, когда будут при ликвидациях взяты бомбы, оружие и другие предметы для террористической деятельности революционеров, и таким образом воспитать в сознании филёров чувство долга, полезности их деятельности, а не только материальные соображения, по которым ныне большинство из них служит… Кроме этого необходимо доказать филёру, что он полезен для страны, и вообще вести разговоры на эти темы. Прежде в этом, может быть, и не было особой надобности, но теперь, когда везде говорят о политических делах, нужно, чтобы филёр служил сознательно, чтобы никакой агитатор не мог сбить его, чтобы филёр знал, что он приносит пользу государству, а не вред, и в чем эта польза заключается; чтобы филёр знал, что скрывает свою профессию только для пользы службы, а не из-за стыда за профессию, и первый долг развивать в филёре честность и откровенность и не допускать лжи и строго поддерживать дисциплину. Принимать в филёры нужно с большим разбором, чтобы увольнять как можно реже. Прослуживший непродолжительное время и уволенный, узнав технику наблюдения, может разгласить, тогда как прослуживший долгое время секретов не продаст, так как проникнут преданностью делу и дисциплиной. Вновь принятое лицо в филёры необходимо оставить на некоторое время при отделении по поручениям, но отнюдь не возлагать обязанности служителя при канцелярии, так как прислужники, как показал опыт, всегда выходят хуже в служебных отношениях не прислуживающих. Кроме того, обязанность прислуги и обращение к нему не только начальствующих лиц, но и канцелярских служащих по имени, унижает нравственно. Если скажут: "нужно выработать филёра, частная же его жизнь и нравственные качества ни при чём" — ошибаются, так как человек безнравственный и плохой в частной жизни будет и плохим филёром. Филёра нужно приохотить к делу, чтобы он рвался к делу и исполнял свои обязанности разумно и охотно, так как только разумной настойчивостью он может достичь благоприятных результатов».
Начальники охранных отделений помимо высказанных мнений по поводу организации учёбы с филёрами сообщили немало примеров их умелой и находчивой работы. Почти все руководители заявили, что проектируемый сборник примеров Департамента полиции принесёт большую пользу. Особо обстоятельным в этом плане было мнение начальника саратовского охранного отделения А.П. Мартынова, который писал: «Составление сборника "Исторических примеров" из практики филёрского наблюдения нельзя, конечно, не признать отвечающим самой настоятельной в том необходимости; молодой филёр, из правильно сгруппированных, по соответствующим группам фактов, конечно, легче всего усвоит те "известные" уже приёмы наблюдения, которые иначе он будет вырабатывать самоучкой, доходя до необходимости применения их в собственном опыте, что поведёт к различным частичным неудачам. С той стороны сборник, конечно, принесёт свою и большую пользу. В настоящее время роль этого сборника выполняется, так сказать, изустной передачей, в разговорах, общих обсуждениях, рассказах старших филёров, заведующего наружным наблюдением и других старших и начальствующих лиц».
Что касается примеров филёрских «проследок», то их авторами были и такие старые опытные служаки, как Сачков. «В конце 1891 года, в город Кострому, — рассказывал Сачков, — были командированы филёры Московского охранного отделения для поимки известного государственного преступника [М. В.] Сабунаева, который в то время вёл усиленную пропаганду по всему Поволжью. Поимка его была тем выдающаяся, что он более двух лет вёл пропаганду на берегах Волги и был неуловим. В Костроме он жил в глухой местности, дом стоял в середине сада, окружённый забором, и проживал не в доме, а на чердаке этого дома; чердак имел четыре слуховых окна, выходящих в сад, изнутри чердак закрывался люком; идти к нему на обыск полицией, мало было шансов застать его дома, поэтому была устроена засада из четырёх филёров, так как [М.В.] Сабунаев получал обед или чай из другой квартиры. С темнотой вечера сели в засаду, около 7 часов вечера горничная другой квартиры пронесла два стакана чаю, где жил Сабунаев, т. е. на чердак, а через некоторое время пришла и забрала их порожними. Этим мы воспользовались и прошли на чердак, где было совершенно темно и невозможно было двигаться вперёд, но Сабунаев до того растерялся, что никакого сопротивления не сделал; с Сабунаевым был другой мужчина, который впоследствии оказался чиновником губернского правления, он тоже проживал вместе с Сабунае-вым. Тут же мы их обоих обыскали, нашли в сундуке пять париков, два револьвера, после чего один из филёров дал знать в жандармское управление, и через 30 мин. приехал наряд полиции. В эту ночь было сделано шестнадцать обысков и все с хорошими результатами. Всем наблюдением руководил Медников».
Письмоводитель Саратовского охранного отделения вспоминал: «В бытность мою полицейским надзирателем Московского охранного отделения мне было поручено (приблизительно в 1900 г. в марте) задержать на улице нелегального еврея, по указанию филёров, когда он выйдет со сходки (у Мясницких ворот). В 12 ч. ночи упомянутый еврей вышел оттуда и направился к Сретенке, усиливая с каждой минутой шаг и постоянно оглядываясь по сторонам и назад. Медлить было нечего, надо было арестовать, чтобы не упустить, но этого я сделать не мог, так как начальником было сделано приказание вывести его в безлюдное место и тогда лишь только задержать — боялись, что публика может отбить его. Нелегальный шёл все быстрее и быстрее, и мы с филёром стали отставать. Тогда мы решили, во что бы то ни стало, арестовать его, не допустить до Сретенки и, быстро догнав его, взяли за руки, сказав ему, что приказано доставить в
