Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон
■■■■■■, ■ ■■■■■ ■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■ «■■ ■■■■■», ■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■. ■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■, ■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■■■■, ■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■, ■ ■■■■■ ■■■■ ■■■■■■ ■■ ■■■ ■■■■■■■. Я стал хорошо разбираться и знать, что где доступно, и в свободное время ходил и собирал крошки и остатки того, что смог наскрести. Во время двух выходных дней во Франции, к примеру, большинство туристов гуляют по живописным изогнутым улочкам и переулочкам, пробуя местную еду и знакомясь с местной культурой. Но не я. Я рыскал по нескольким аптекам в поиске кодеина и кодеинового сиропа от кашля, зная, что их можно легко приобрести. Заходил в аптеку, начинал специально кашлять и выглядеть настолько жалким, насколько возможно, что было не так сложно, учитывая мой образ жизни. Обычно это срабатывало. Возвращаясь в отель с дозой, я закидывался кодеином, запивая сиропом от кашля, а сверху поливал пивом из мини-бара.
■ ■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■ ■■■■■ ■■■■ ■■■■ ■■■■■■■. ■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■ ■■■■■ ■■■■, ■■■ ■ ■■■■, ■■■ ■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■, ■■■■■■■■■ ■ ■■■■■■■■■■■. ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■ ■■■■■■■■■ ■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■, ■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■, ■■■ ■, ■■■ ■■■■■■ ■■ ■■■■■. ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■, ■■■, ■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■, ■ ■■■■ ■■ ■■■■■■■ ■■■■■-■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■. ■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■ ■■ ■■■■■■■, ■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■ ■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■ ■■■■■■. ■■ ■ ■■■■■ ■■■■■■. ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■ ■■■■■, ■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■ ■ ■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■. ■■ ■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■, ■ ■■■■ ■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■ ■ ■■■■■■■■■■■ ■ ■■■■■■■■■■■, ■■■■■■■■■■■ ■■■■■ ■■■■, ■■■ ■ ■■■■■■■ ■■■ ■■ ■■■■■■■. ■■■ ■■■■■■■ ■■■ ■■■■■■■ «■■■■■■■■■■ ■■■■■■■», ■■■■■■ ■■■ ■ ■■■■■■■ ■■■■■■■, ■■■■■ ■■■■■■ ■■■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ ■■ ■■■■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■. ■■■ ■■■■■ ■■■■■■ ■■■■ ■■■■ ■ ■■■■■ ■■■■■■■■■■ ■■■■■■■■■.
Помимо «гастролей» по городским аптекам и лабораторных экспериментов в номерах отелей, алкоголь, конечно же, всегда был под рукой. И хотя я пил более-менее постоянно, желание употреблять наркотики не проходило. Кокаин также был доступен, и меня это раздражало, потому что мне совершенно не понравилось его действие. Я всегда негодовал, что кокаин приемлем в обществе, а мои любимые таблетки, разумеется, нет. Тем не менее, как бы мне ни был противен кокаин, употреблять я его, когда он был под рукой, не перестал, но от него становилось только хуже. Мне казалось, единственное, что происходит после кокаина – ты начинаешь вести себя мерзко и несносно, и каждые полчаса тебе хочется еще. Я называю его быстрорастворимым слабительным. Как любой, кто меня в тот момент видел, мог подтвердить, я напоминал жалкого уебка, постоянно одержимого тем, где бы найти еще больше наркотиков, чтобы избавиться от физического и и эмоционального дискомфорта.
Смотря сегодня на тот период трезвым взглядом, я замечаю великую иронию своей жизни в зависимости. Поиск комфорта и умиротворения привел меня к постоянному крестовому походу, когда я желал сбежать от состояния, которого у меня изначально и не было. Я пытался затмить реальность, которую даже не хотел замечать или ценить. Жизнь превратилась в жалкий одиночный бег хомяка по колесу: постоянная попытка остаться в стороне от окружающих меня событий, большинство из которых я давно мечтал воплотить в жизнь. Я не осознавал, что творю, и мне следовало быть благодарным. Но я сам докатился до несчастной, жалкой и унизительной жизни.
Несмотря на продолжающуюся тягомотину и добровольный путь к страданию, бывали моменты настоящего легкомыслия. Даже находясь в окопах своей зависимости, я попадал в комично-абсурдные ситуации, над которыми до сих пор смеюсь. Когда в рамках мирового тура летом 2015 года мы отправились в Европу, мы на один день остановились в крошечной альпийской деревушке – перед выступлением на следующий день на большом фестивале, где было несколько сцен. Природа была волшебной, а сам городок – причудливым и безмятежным. Я наблюдал, как прямо по центру городка местные фермеры ведут стадо коров, звенят колокольчики и слышен стук копыт. Если бы женщины нарядили майское дерево и несколько чуваков в национальной одежде баварцев и тирольцев вышли и начали бы петь свои песни, я бы не удивился.
Мы заселились в отель в центре деревушки, который напоминал что-то среднее между огромным кукольным домиком и старомодной турбазой. Я кинул вещи и решил пройтись изучить новые окрестности. Деревянные односпальные кровати, низкие потолки, «бабушкин» декор, а также отсутствие кондиционера напоминали мне церковный молодежный летний лагерь. Я знал, что шансы наткнуться на какой-нибудь наркотик в выходной день равны нулю. И снова я понял, что придется рассчитывать только на алкоголь.
Освоившись на новом месте, я отправил Стю сообщение. В дни концертов мы работали бок о бок, и меня всегда впечатляло, как достойно и четко он выполнял свою работу. В выходные дни мы обычно зависали и по возможности находили приключения на задницу. Это был как раз один из таких дней.
Родившийся и выросший в Западной Вирджинии, Стю любил кататься по горам на мотоциклах и нюхать аэрозольную краску из пакетов, получая кайф.
– Серебряная краска лучше всего. Не знаю, почему, – сказал он мне однажды. Он рос и видел, как соседи из лекарств от простуды делают метамфетамин. – Можно сделать в бутылке из-под газировки. Главное просто знать, как правильно приоткрыть крышку.
Стю рос в мире пятидесятнических церквей с проповедниками, держащими змей и извивающимися и говорящими на тарабарщине почитателями. Также это был мир, практически закрытый от внешнего: как-то раз он мне сказал, что увидел чернокожего человека только в средней школе.
– Нет, ну по телеку-то я их видел, но не в реальной жизни, – объяснил он мне.
Несмотря на сельское и затворническое воспитание, Стю был одним из самых любопытных и открытых ко всему новому людей, которых я встречал. А также одним из самых умных. Он читал запоем. Особенно его интересовала квантовая физика, и часто он пытался
