Шеф с системой. Трактир Веверин - Тимофей Афаэль

Толпа начала расходиться, обсуждая перспективы на будущую работу. Кто-то ворчал недовольно.

Шестнадцать отобранных остались стоять передо мной.

Я посмотрел на них:

— Слушайте внимательно. — Я говорил спокойно, но чётко, чтобы каждый услышал. — Я уже говорил, но повторюсь. Работа тяжелая, а требования — как в лучших трактирах города, но и отношение соответствующее.

Они слушали молча.

— Оплата каждый день, — продолжил я. — В конце смены. Сделал работу — получил деньги.

Петька заулыбался. Дарья кивнула, кутаясь в шубейку.

— Кормим три раза, — сказал я. — Завтрак перед работой, обед в середине дня, ужин после. Все будут питаться одинаково. Вы — часть команды, а команду мы кормим хорошо. Запомните. Нам нужны люди на постоянную работу. Не на день или два, или неделю. На постоянную, потому что нам придется научить вас всему, а это огромный труд.

Кто-то сглотнул, ребята начали переглядываться. Девушка в рваном платке прикрыла рот рукой — то ли от мороза, то ли от удивления.

— Но, — я сделал паузу, — дисциплина железная. Как я уже сказал, ппоздание, грязь, пьянство — прощаемся сразу и без разговоров. Я увижу — и вы вылетите в тот же день. Понятно?

Все кивнули.

— Ещё один момент, — я посмотрел на них предупреждающе. — Воровство. Если поймаю — не просто выгоню. Я слово пущу по всей Слободке и вы больше нигде не наймётесь. Даже грузчиком на пристани. Понятно?

Тишина повисла плотная. Только ветер свистел, гнал снежную пыль. Потом Петька кивнул:

— Понятно.

Остальные кивнули следом.

— Хорошо, — я выдохнул. — Теперь о главном.

Я обвел их взглядом, проверяя, готовы ли они услышать.

— Сейчас мы пойдем в «Золотой Гусь».

Повисла еще более напряженная тишина. Кто-то из парней судорожно сглотнул. Глаза Дарьи округлились. Женщина в платке прижала руку к груди, словно я сказал, что мы идем на эшафот.

— В… «Гусь»? — переспросил Петька шепотом. — В тот самый? В Торговом квартале? По толпе прошел ропот.

— Нас туда не пустят, мастер…

— Там стража на входе…

— Нас побьют… Мы ж из Слободки…

Они испугались. Для них Торговый квартал был другой планетой, враждебной и недоступной, а «Золотой Гусь» — дворцом, на который можно смотреть только издалека.

— Пустят, — жестко сказал я, пресекая панику. — Потому что вы идете туда не как попрошайки. Вы идете как работники.

Я сделал шаг в сторону и указал рукой на Кирилла, который все это время молча стоял на крыльце, кутаясь в воротник.

— И поведет вас сам хозяин.

Люди шарахнулись. Они видели Кирилла, но думали, что это просто мой знакомый. Никто не узнал в этом уставшем, небритом человеке в простом тулупе знаменитого управляющего.

Кирилл медленно отделился от стены. Он выпрямился. Взгляд его стал твердым, хозяйским. Теперь в нем проступила та самая властность, которую не спрячешь.

— Я Кирилл Семёнович Воронцов, — сказал он громко. — Управляющий «Золотым Гусем».

Новые работники ахнули. Кто-то стянул шапку.

— И я нанимаю вас, — продолжил Кирилл, глядя им в глаза. — Александр прав. Мне не нужны ваши родословные. Мне нужны ваши руки и совесть. Если будете работать хорошо — в «Гусе» вам будут рады. Я даю слово.

Люди переглядывались, не веря своим ушам. Сам Воронцов зовет их в лучший трактир города.

— А… а что делать-то надо? — тихо спросила Дарья, все еще хмурясь, но уже без страха. — Мы ж не умеем по-благородному.

— Научим, — ответил я. — Там, на месте.

— Долго учить? — уточнила она деловито.

— За пару дней, — ответил я. — вы должны стать лучшей командой в городе.

Она моргнула:

— Несколько дней? Это… — Дарья помолчала. — Это возможно? Я сама училась месяц.

— Возможно, — ответил я жёстко. — Потому что у нас нет месяца. У нас мало времени и мы его используем. Кто не справится — уйдёт. Кто справится — останется. Всё просто.

Она медленно кивнула.

Петька поднял руку — неуверенно, как школьник:

— А сколько… ну, точно платить будешь?

Я усмехнулся:

— Официантам — полтора серебряных в день и еда. Подсобникам на кухне — серебряный в день и еда.

Толпа зашумела. Кто-то присвистнул, некоторые выдохнули с облегчением. Петька переглянулся с соседом, расплылся в улыбке.

Дарья сказала тихо:

— Это… щедро.

— Да, — кивнул я. — Щедро. Поэтому и работать будете как для себя. Уважение в обмен на труд.

Я обернулся к Кириллу:

— Идём обратно. Берём их с собой.

Кирилл посмотрел на людей, стоящих передо мной. Лицо его было каменным. Губы поджаты. У него внутри шла борьба. Он смотрел на них и видел то, к чему привык. Оборванцев. Людей с самого дна. Тех, кого он всю жизнь считал ниже себя.

Но выбора у него не было.

Кирилл медленно кивнул:

— Пошли.

Голос его был глух, но тверд — он принял решение.

Я повернулся к отобранным:

— За мной. Придем на место — погреетесь.

Мы двинулись обратно к «Золотому Гусю».

Я шёл впереди. Кирилл — рядом, молча, глядя под ноги, кутаясь в тёплый мех. За нами — шестнадцать человек из Слободки.

Они теперь должны были спасти элитный трактир.

Абсурд?

Да, но я в них верю. Никто так не цепляется за шанс как те, кому нечего терять и отступать некуда.

Глава 3

Дорога до «Золотого Гуся» заняла полчаса.

Шестнадцать человек тащились за мной через Торговый квартал, кутаясь в тряпьё, притопывая от холода и крутили головами во все стороны — для большинства это была чужая территория. Слишком чистые улицы, богатые вывески и сытые лица прохожих.

— Гляди, вывеска-то золотая! — прошептал кто-то сзади.

— Тише ты, — шикнула Дарья. — Не позорь нас.

Кирилл шёл рядом со мной и молчал. Время от времени оглядывался на процессию — и морщился, будто лимон жевал. Я видел, как он борется с собой. Двадцать лет он строил респектабельное заведение, а теперь ведёт туда толпу оборванцев из трущоб.

Ничего. Переживёт.

Впереди показался «Золотой Гусь» — здание из светлого камня, с большими окнами и резной вывеской над входом. Позолоченная краска поблёскивала даже в пасмурный день.

Петька присвистнул:

— Ничего себе домина… Это что, всё один дом?

Я обернулся, поймал его взгляд. Парень смотрел на здание так, будто перед ним королевский дворец.

— Нравится?

— Ещё бы! — он аж подпрыгнул. — Я в таких домах и не бывал никогда!

— Хорошо. Скоро будешь знать тут каждый угол.

Я остановился у входа. Шестнадцать человек сгрудились передо мной — в рваных тулупах, стоптанных сапогах, с обветренными лицами. Смотрели на здание с благоговением и страхом. Кто-то переминался с ноги на ногу, не решаясь подойти ближе.

Дарья стояла чуть